О чем он говорил, я понятия не имела! Да он сумасшедший! И он душил меня! Я попыталась вырваться, да бесполезно! Что толку, когда тебя держит такой бугай! Укуси его, давай вырвись!
— И только в той клетке я понял, что такое свобода. А ты живешь в этом замке посреди леса, в самом центре оживленного города и попиваешь винцо, сидя в удобном кресле, и думаешь, что тебя кто-то ограничивает.
Я клацнула челюстью, клыки удлинились, волчицей я пыталась оказать хоть какое-то сопротивление.
— Ты понимаешь только язык силы, — рычал мне в ухо Кейн.
— Э-эрик… — прохрипела я, дергаясь в его тисках как маленькая собачонка.
— Что? — перед лицом появились его красные глаза. — Что, Агата?
В глазах потемнело, когда он усилил напор. Сквозь тьму я слышала только его голос, низкий, ровный и страшно спокойный.
— Что такое свобода ты понимаешь, только когда тебя её лишают. Я — единственный, кто тебе её даст. Я — единственный в этом городе, кто действительно способен тебя этой свободы лишить. Но у меня нет ни малейшего желания делать тебе больно, я просто хочу, чтобы ты была моей. Потому что я долго ждал…Я выдохнула что-то нечленораздельное, чувствуя, что теряю сознание.
Глава 3.3
Давление на шею вдруг пропало, и я вдохнула полной грудью. До меня долетели слова, это был низкий бас Тагаччи.
— Кейн, ты с дуба рухнул, какого хрена ты творишь?!
Перед глазами расплывался потолок, сглатывать было больно.
— Остынь, я сказал!
Ответом ему было только рычание. Я привстала. Зрелище отличное, если Тагаччи ещё и головой в стену его воткнет пару раз, то эта ночь станет просто отличной.
Лицо Тагаччи изменилось, вытянулось в подобие медвежьей морды, он морщил нос и скалился. Видно было, что тяжело ему, огромному оборотню, удерживать этого волка-монстра. Тагаччи оттаскивал его от меня, крепко обхватив под руки. Кейн не сводил с меня красных глаз, они не горели, они пылали. Он дышал через рот, как бешеный волк.
И опять… дежавю, секундное. Где я могла его видеть? Где я могла видеть такую ярость? Такой гнев? Это было похоже на что-то, что я не могла вспомнить.
— Уймись, а то подеремся! — пригрозил медведь.
— Разорву… — прорычал Кейн, пытаясь выпутаться из тисков Тагаччи, и видно было, что ещё немного и медведь его не удержит.
— Кого? — спокойно уточнил Тагаччи.
— Тебя, черт возьми!
Эрик Кейн дернулся, извернулся и пол содрогнулся, когда он перебросил через себя здоровенное тело медведя. А потом он указал на меня пальцем, словно на букашку.
— Завтра я вернусь, и мы поговорим ещё раз.
Он резко развернулся и вылетел из столовой. Я с удовольствие отметила, что на выходе он коснулся раненого бока. Чтобы тебе ночь из-за боли от серебра не спалось, скотина…