Только я просчиталась…
Звук выстрела, Кейн успел едва отвести мою руку, и пуля разодрала ему бок, пройдя по касательной и врезавшись в паркет.
Он вырвал пистолет у меня из рук и отбросил в сторону. Светлая футболка медленно темнела на месте раны.
— Что случилось?! — ворвался в столовую Тагаччи.
— Вышел, — прошипел Кейн.
— Кто стрелял?! — взревел медведь.
— Вышел отсюда, — повторил Эрик Кейн, не спуская с меня диких глаз, которые начали светиться красным словно два фонаря.
Тагаччи повиновался. Кейн медленно убрал руку с шеи, и я увидела, как быстро заживают на нем четыре прокола от вилки. Надо было целить в голову. А теперь я поняла, что лишь разозлила хищника, который сейчас с удовольствием сожрет меня.
— Знал, что ты будешь упрямиться, — изменившимся, пробирающим до костей, голосом произнес Кейн.
Я замерла, сделала то, что делает любой волк при виде такого. Он был в ярости. Его глаза горели, мышцы вздулись, ткань футболки натянулась, а руки покрылись светлой почти белой шерстью, из пальцев прорезались огромные когти. Но он не закончил изменение, замер где-то между оборотнем и человеком. Но меня впечатлило даже это…
Он во весь свой гигантский рост смотрел на меня сверху вниз и рычал в гневе. Сделал шаг вперед, я отшатнулась. Инстинкт твердил отвернись, опусти голову, подожми уши, отведи взгляд. Сердце в груди билось как ненормальное, но я смотрела в его ярко-красные глаза.
— Я тебя не боюсь, волк, — процедила я, но голос дрогнул. Кейн заметил это и оскалился.
Я не лесная косуля, чтобы вести себя как низшая. Я высокородная…
Он бросился на меня, и я не совладав с собой сжалась, зажмурилась!
Как хорошо, что никто этого не видел. На меня будто наехал поезд, меня вдавило в пол, я больно ударилась затылком и не смогла вдохнуть. Огромная ладонь сжала мои запястья над головой, а другая легла на шею, но не надавила.
— Вот так значит ты любишь? — низким рыком пробасил Кейн. И у меня поджилки затряслись. Это не Михаэль, даже не рядом! Даже не близко! Что-то зашевелилось в памяти, но мозг упорно твердил, что таких оборотней я не видела никогда. Его зубы тем временем приблизились к моему лицу, горячее дыхание обожгло щеку. — Вот так? — Он нажал тяжеленной рукой на горло, и я задергалась. — Я могу сломать тебя об колено. Завладеть тобой силой, ты этого ждешь? Этого хочешь? Чтобы я сломил твою волю?
Кейн наклонился ещё ниже, я дернулась, когда он провел носом по шее, вдыхая мой запах. Это было бы приятно в другой ситуации, но не сейчас.
— Ты хочешь, чтобы тебя били? — с каждым словом он давил на шею всё сильнее. — Ты хочешь свободы? Я дам её тебе, но чтобы понять, что такое настоящая свобода, надо побыть в клетке. В серебряной клетке в пещере, которая каждое утро наполняется водой и только тебя прижимает к прутьям, только ты начинаешь захлебываться — как вода сходит.