Она поджала губы и молчала.
— Отвечай, — прорычала я. — Я сказала отвечать!
— К тебе у меня претензий нет.
Когти выросли будто сами собой.
— Ты могла сбежать, могла уйти, начать новую жизнь, но ты осталась. Ты ждала, и кто его знает, чего ты ждала… — безумие накрыло меня с головой. Страшное, яростное и злое безумие.
Я кинулась к ней и полоснула когтями по горлу, схватила Одо за руки, чтобы она не могла закрыть рану. Стремительно полоснула ещё раз, вонзив когти ей под ребра. Рыжая волчица съехала по стене, дергалась, но я была сильнее. Во мне столько злости скопилось, что глядя как она захлебывается собственной кровью, я уже не испытывала к ней жалости.
— Знаешь за чот ты умрешь? За трусость, Одо. За то, что когда он взял на себя твою вину — ты не оторвала свою жопу от кресла, не встала и призналась. Ты продолжила сидеть, пока мой муж признавался в убийстве, которое совершила ты. И за которое он поплатился сегодня.
Она не могла ответить, а мне ответ был уже и не нужен, мне нужна была только её смерть. Я видела, как смотрят медведи вокруг, но никто не смел подойти и остановить меня.
Я смотрела ей в глаза до тех пор, пока они не закрылись. До тех пор, пока не пропал пульс.
Потом я встала, спустилась с крыльца медвежьего дома и глядя на темный лес впереди, позволила наконец проклятой слезе скатиться по щеке.-----Большая просьба, в комментариях не спойлерить
Глава 17.5
— Шины такие же, как были на границе нашей земли, — произнесла Лачитта, разглядывая следы в лесу. — Та же машина, что привезла тебя, Таг.
Мне хотелось рыть носом землю. Я принюхивалась, но запахов было так много, что я путалась. Плюс запах бензина, крови, пороха.
Тагаччи же не стесняясь реально нюхал землю.
Мы стояли внизу огромного склона. Дерек Никаддо с волками следили за обстановкой вокруг. Тагаччи вспомнил, что он скинул с него Кейна, а сам попытался задержать охотников. А дальше…
Он стоял слегка растерянно оглядываясь, пытался вспомнить. Финаги — это то ещё испытание для оборотней. Никогда не забуду, как медведь растерянно смотрел на свою старшую дочь, силясь вспомнить как её зовут.
— Вот сюда я упал. Вон там запах Кейна. Он ещё шел, — пробормотал Тагаччи.
Со стрелой в голове Кейн ещё шел…
Раны от серебра всё ещё доставляли медведю сильное неудобство, кряхтя он на четвереньках разглядывал следы на земле.
— Не пойму, кем пахнет…
Мы с Лачиттой склонились рядом, я опустилась на колени. Пахло Эриком и кровью. И кем-то ещё…
— Это оборотень, другой, — сказала Лачитта, нюхая мятую траву.
— Оборотни, — поправил Тагаччи.