В один из вечеров, когда он должен был идти к отцу, разразилась чудовищная гроза. Молнии вспыхивали постоянно, выхватывая из темноты силуэты деревьев, жалобно скрипящих от ветра. Гром грохотал, грозя глухотой. Чары от намокания переставали действовать спустя пару мгновений. Все обитатели замка попрятались от дождя — даже змеек-кощеек не было видно. Лису, конечно, хотелось тоже остаться дома. Но он понимал: отец будет в ярости. Подумаешь, ливень! Разве это повод отказываться от знаний? Поэтому он пошёл — ворвался под очередной оглушающий раскат и был встречен привычной кривой ухмылкой Кощея:

— А я уж думал, ты не придёшь.

Лужа, натёкшая с Лиса, вмиг замёрзла, и даже одежда встала колом, покрывшись коркой льда.

— Я не мог пропустить… — он выдохнул облачко морозного пара. Зубы выбивали дробь.

— Коли так, ты заслуживаешь награды, — хмыкнул Кощей. — Думаю, ты уже начал понимать, для чего нам понадобился весь этот холод?

Лис ничегошеньки не понимал, но на всякий случай кивнул.

— Сегодня, — торжественно молвил отец, — я покажу тебе, где находится моё сердце. Идём.

Он взял сына за руку (бр-р-р, Лис не думал, что может стать ещё холоднее) и повёл к уже знакомому зеркалу.

— Смотри, — Кощей коснулся обындевевшей рамы открытыми ладонями и зашептал слова заклятия.

Поверхность сперва затуманилась, будто бы противилась чарам. Но постепенно картина начала проясняться: Лис увидел снежный буран, бурное грозовое море, посреди него — голый каменный остров. Скорее даже не остров, а скала — к такой даже причалить негде. Посреди голых бесплодных камней рос кряжистый дуб в три обхвата шириной. В его дупле что-то сияло.

— Идём, — повторил Кошей и вдруг со всей мочи толкнул Лиса вперёд. Тот от неожиданности взмахнул руками и… ухнул в мокрый солёный сугроб. Всю поясницу отбил. Ветер трижды сбивал его с ног, прежде чем Лису удалось встать. Кощей молча наблюдал за его попытками — не помогал, но и не мешал.

— Это остров Буян, — он широко развёл руки, будто пытаясь обнять бушующую стихию, — самый край моих владений, куда не залетают птицы. Сюда не попасть ни по воде, ни посуху, и даже навье зеркало открывает путь токмо в грозовую ночь — такую, как сегодняшняя.

— Мне здесь не нравится… — Лис сплюнул на камни и удивлённо потрогал уголок рта. Что это? Кровь? Во рту было солоно. Похоже, он таки разбил губу, когда упал.

В ответ на это Кощей рассмеялся, и буря заревела ещё сильнее, словно хохоча вместе с ним.

— И не должно нравиться. — Навий князь взял сына за плечо и приблизился, шепча на ухо: — Это самое неприютное и безнадёжное место на свете. Без нашей подготовки ты немедля превратился бы в лёд, едва ступив на эти камни. Зато в мире нет тайника надёжнее.