Птицы, конечно, не вняли: так и продолжили порхать в вышине, весело чирикая. Воробьи да синицы издавна отличались легкомыслием, какое им дело до чужого горя?

Но кое-кто песню услышал. Василиса вздрогнула, услышав из-за спины звонкий голос Ардана:

— Отчего грустишь, красавица?

— Вот ещё! Не грущу я вовсе! — Сердце забилось часто, как будто бы её за чем-то нехорошим поймали и сейчас ругать будут. Вон и змейки из-за камней повысовывались, навострили слух.

— А чего тогда песни поёшь жалостливые? — советник Кощея, встав рядом с Василисой, заглянул ей в лицо. Наверняка ожидал увидеть слёзы, но её глаза были сухи.

— Дык у нас, у смертных, так принято. Невеста должна проститься с прежней жизнью, чтобы без сожалений войти в новый дом.

— Хорошо поёшь, — похвалил советник. — Мне нравится. А спой ещё что-нибудь?

— Я тебе в певуньи не нанималась, — фыркнула Василиса.

Ну не нравился ей этот парень. И дело было не только в том, что вчера на свадьбе он над ней посмеялся. А в чём — Василиса и сама не знала. Так-то и статный, и красивый даже, а вот глаза холодные какие-то. Не может хороший человек у Кощея в советниках ходить, так ведь?

— Ну, не хочешь — не пой, — он вздохнул и вдруг зачем-то добавил: — Знаешь, а Алатана ведь моя младшая сестра. Волнуюсь я за неё. Как вчера унёс её князь, так никого боле в палаты и не пускают. Только бабкам-повитухам да знахаркам всяким вход открыт. Они в покоях так дымом накурили, что топор вешать можно. Я хотел было в окно заглянуть, а они — представляешь — водой мне в лицо плеснули.

Василиса только теперь заметила, что собранные в высокий хвост волосы Ардана действительно мокрые.

— Всё будет хорошо, вот увидишь, — она попыталась утешить парня, хотя сама в это верила с трудом: ежели никаких вестей до сих пор нет, значит, роды выдались сложные. — Ты всё равно ничем не можешь ей помочь. Попробуй отвлечься.

— Тогда отвлеки меня. Расскажи что-нибудь. Ну или спроси, — просьба прозвучала так жалобно, что Василисино сердце растаяло.

Может, не такой уж и дурной человек этот Ардан? Вон как за сестру волнуется.

— А тебе разве можно сюда ходить и с жёнами Кощея встречаться? — на всякий случай уточнила она. — А то говорили, мол, никому на женскую половину хода нет.

— Мне и дядьке Ешэ князь доверяет как самому себе, — Ардан переступил с ноги на ногу, скрипнув кожаной перевязью. — Абы кого в советники не берут. Но если ты думаешь, что наша беседа может бросить тень на твою честь, то я уйду.

— Нет, постой! — Василиса подумала: может, полезно будет задружиться с этим Арданом? Если он так близок с Кощеем, то и знает про своего повелителя много. Вот только захочет ли делиться?