— Смотри, — она указала Ардану. — Кажется, кто-то едет…

Советник прищурился, заслонившись рукой, как козырьком, от солнца, и вдруг напрягся, как пёс перед прыжком.

— Вот же… принесла нелёгкая. Час от часу не легче. Надо Кощея предупредить, а он, видите ли, занят — в повитухи подался. Тьфу! Не мужское это дело.

— А кто это?

Всадник на мышасто-серенькой лошадке не вовсе выглядел богатырём, которого стоило опасаться. Издалека, конечно, толком не разглядишь, но Василиса была уверена, что чужак невысок ростом и неширок в плечах. Не щуплый, а скорее жилистый — впрочем, за меховым плащом да шапкой-ушанкой не особо что разглядишь.

— Весьмир это. Посланник царя Ратибора, — Ардан нахмурился, на его высоком лбу появилась глубокая складка.

— Разве вы не его ждали?

— Что? Нет. Кого угодно, только не его! Ладно, бывай, красавица. Мне пора: дела зовут. Потом ещё поболтаем, коли прийти не откажешься?

Василиса никак не ожидала, что Ардан вдруг цапнет её за руку и коснётся губами тыльной стороны ладони. От неожиданности она ахнула и только потом догадалась отпрянуть.

— Завтра на рассвете я буду снова прогуливаться по этой стене, — советник поклонился ей и зашагал прочь.

А Василиса вернулась в свои покои в некотором смятении чувств. Что это вообще было? Неужели этот Ардан на неё глаз положил? Но как же так? Она ведь мужняя жена, Кощеева супруга. Прошло времечко, когда её можно было на свиданья звать. Да даже если бы она и хотела — как? Кругом же змейки смотрят! Внимание было приятно: всё ж таки этим Василису прежде не баловали. Но сам Ардан не вызывал у неё доверия.

Впрочем, эти мысли вскоре пришлось отбросить до поры, потому что, пока Василиса гуляла, Марьяна с Отрадой Гордеевной — вы представьте себе — сцепились, как кошки, одёжу друг дружке порвали и чуть было рожи не расцарапали.

А больше всех досталось бедняжке Анисье, которая полезла их разнимать, — теперь у неё под глазом красовался багровый кровоподтёк. Злыдница Маруська держала на подносике лёд, который Марьяна, несмотря на вялые протесты, завернув в тряпочку, прикладывала к Анисьиному глазу. А Отрада Гордеевна в одних шароварах и коротком платье — даже без накидок — шумно вздыхала, подпирая плечом колонну. Кажется, так у неё проявлялись муки совести.

Завидев Василису, воительница вдруг напустилась на неё, как коршун на мышь:

— Ты с ума сошла, глупая? С Арданом знакомство водить не смей, наплачешься потом. Дурной он человек.

— С чего это я должна тебя слушаться? — Василиса подбоченилась. — Ты мне чай не мамка, не нянька. Я уж как-нибудь сама разберусь, кто тут дурной, а кому можно верить.