Змеиная решётка отомкнулась. Из теней появились ещё две зубастые мары — вот просто возникли из ниоткуда, — зашипели на Василису, отодвинув её с дороги, а потом подхватили под белы рученьки Марьяну с Отрадой и куда-то увели. Марьяна пыталась упираться, а воительница — нет. Сказала только:

— Руки убрали! — и пошла сама с высоко поднятой головой.

— Постойте! — крикнула Василиса им вслед. — Куда вы их ведёте?

Она хотела было шагнуть вперёд, но решётка захлопнулась прямо перед её носом, и чугунные змеи пришли в движение, угрожающе подняв головы. Мол, дальше ни-ни.

Маржана обернулась через плечо и нехотя пояснила:

— Не ори. Вернутся они. Их немножечко проучат — и отпустят. Так Кощей повелел. А ты пока готовь свои снадобья, готовь…

Мара не обманула — обеих пленниц вернули через пару часов. Продрогших и босых, в одних рубахах и с окровавленными спинами. По тридцать плетей Кощей каждой выписал на снегу да на морозе.

Пока Анисья растирала им замёрзшие ступни и ладони, Василиса срезала испорченные рубахи, наделала бинтов и окунула их в заранее приготовленный заживляющий настой — вот и пригодились травки из всесезонного сада.

Марьяна охала и вздыхала, а Отрада Гордеевна не проронила ни звука, только зубами поскрипывала от боли.

Злыдница Маруська заламывала руки и беззвучно плакала — слёз у неё не было, мёртвая ведь. Но горе её было человеческим, неподдельным. Василиса, посмотрев на это, сперва вручила Маруське бинты, чтобы та тоже поучаствовала. Но у злыдницы тряслись руки, и полосы получались кривенькие, мохристые.

Василиса её ругать не стала, просто отобрала полотно и зашептала в заскорузлое, покрытое волосами ухо (чтобы, значит, змейки-кощейки не услышали):

— Знаешь, Марусь, лучше ты вот что сделай: иди в замок, потолкайся там на кухне, послушай, что прислуга говорит. Какие новости слышно?

— Эт мы могём, — уродливое лицо злыдницы просияло. — Мигом обернусь, госпожа.

— Кстати, а вы-то как через решётку ходите? — Василиса сомневалась, что найдёт лазейку, но мало ли?

Увы, бестолковая Маруська пожала острыми плечиками. Мол, сама не понимаю, ходим и всё тут.

Пришлось проследить, как злыдница минует змеиную решётку. Той даже ничего говорить не пришлось — железные твари просто глянули ей в лицо и расступились, открывая прореху в сплетении прутьев, в которую злыдница проползла на карачках — ну чисто как в кошачий лаз. Что ж, значит, не судьба пройти её путём.

Вздохнув, Василиса вернулась к подругам. Закончив с примочками, она напоила обеих успокаивающим отваром, чтобы Марьяна с Отрадой смогли заснуть. Сон, как известно, — лучшее лекарство.