— Понимаю. Мы их проверили. Ничего подозрительного не обнаружили. Репутация у них отличная. Похоже, это личная неприязнь. И, судя по всему, — он покосился на меня и прищурился, — взаимная.

— Возможно, — не стал отпираться я. — В конце концов, я космонавт, а не сыскарь. Но я бы всё равно проследил за ними.

Ершов прищурился и задумчиво посмотрел в окно. Это обычно означало, что он начал обдумывать информацию и разговор на этом окончен.

— Ладно, — сказал он. — Посмотрим, что можно будет с этим сделать.

На этот раз он усмехнулся уже открыто.

— Иди работай, товарищ Громов. Пока тебя не нагнали журналисты.

Я кисло поморщился и, попрощавшись, ушёл. А журналисты меня всё же настигли. И не раз.

Весна в этом году была ранняя и бурная. Солнце щедро делилось своим теплом, и буквально за несколько дней Звёздный поплыл, закапал, зашуршал, а на деревьях вскоре показалась первая молодая зелень.

С «Мосфильма» к нам прислали не абы кого, а Даниила Храбровицкого, который в это время был на волне популярности. Говорил он спокойно, не напирал, слушал вдумчиво, вникал в самую суть и не пытался всех вокруг немедленно превратить в персонажей. За это ему отдельное спасибо.

— Мне не нужна одна лишь красивая картинка, — сказал он нам при первом знакомстве. — Её и без нас наснимают. Нам нужна правда. В пределах того, что нам разрешат показать, конечно.

После этого он больше наблюдал за нашей работой и лишь изредка задавал уточняющие вопросы. Да и те были больше неожиданными, чем касались какого-то определённого тренажёра или набившего оскомину: не страшно ли вам лететь на Луну?

В общем, к моему неожиданному удовольствию и тихой радости с ним было довольно легко работать. Чего не скажешь о журналистах и фотографах, которые терзали нас на всю катушку, как только мы попадали в их загребущие лапки.

Первая фотосъёмка для газет по ощущениям была более изматывающей, чем центрифуга. Я ещё с прошлой жизни не любил вот это вот всё: вспышки фотокамер, повторяющиеся вопросы по десятому кругу, бесконечные «встаньте так, улыбнитесь эдак».

Вот и тогда нас заперли в одном из залов ЕККП, где заранее натянули нейтральный задник с флагом, развесили свет и поставили рядом пару узнаваемых космических атрибутов, чтобы любой читатель потом понял, что речь идёт не о шахматном турнире и не о съезде геологов.

Фотографов было несколько. Все, как водится, знали, что именно нам нужно делать.

— Чуть левее, — командовал один.

— Не так строго, — говорил второй.

— Теперь, наоборот, строже, — вносил свою лепту первый.

— Смотрите не в объектив, а поверх него.