Волынов же оставался на орбитальном корабле.

Гагарин кивнул мне:

— Пошли, Сергей. Держись за тросы, не торопись.

Я молча кивнул в ответ. В моей реальности такие переходы отрабатывали на тренажёрах виртуальной реальности — там я провёл сотни часов. Здесь об этом никто не знал, но сейчас мои навыки могли спасти ситуацию.

Он вышел первым.

Я наблюдал, как он осторожно вылезает наружу, как берётся за поручни, как его белый скафандр на секунду зависает на фоне чёрного неба и серой Луны.

— Давай, — донеслось до меня по связи. — Тут всё нормально.

И я полез следом.

На Земле во время тренировок этот переход всегда казался проще, чем на деле. Там, на стенде, всё ощущалось почти играючи: поручень здесь, страховка там, шаг сюда, рука туда.

В космосе же всё ощущается иначе. Расстояния обманывают. То, что выглядит близким, оказывается чуть дальше. То, что кажется пустяком, требует целой последовательности движений.

Я осторожно выдвинулся из люка, упираясь ногами в специальные упоры. Правой рукой нащупал первый страховочный трос, крепко обхватил его в перчатке скафандра. Затем, используя систему карабинов, перещёлкнул крепление страховки на следующий трос. Перевёл корпус, подтягиваясь на руках — каждое движение требовало точности.

Скафандр делал все движения тяжелее и медленнее, чем хотелось бы. А ещё мешала инерция: чуть сильнее дёрнешь рукой — и тебя начинает разворачивать вокруг оси. Нужно было действовать плавно, расчётливо, как в замедленной съёмке.

Подо мной не было ничего. Вернее, была Луна, но это не то «подо мной», к которому привык человек. Это была бездна, а в бездне — другой мир. А в нескольких метрах впереди виднелся люк, манящий и одновременно пугающий своей отдалённостью.

Когда мы добрались до люка ЛК-2М, стало уже не до разговоров. Даже коротких, которыми мы обменивались, пока добирались до пункта назначения.

Теперь нам надо было забраться внутрь и при этом не зацепиться, не запутаться, не приложиться шлемом обо что-то и не упереться локтем не туда, куда нужно.

В конце концов мы всё же добрались до наших мест и устроились в них.

Волынов ещё раз проверил с нами связь и последовательность расстыковки.

— До связи на поверхности, — сказал он.

— До связи, — ответил Гагарин.

Потом мы отделились.

Всё. Точка невозврата пройдена. Пока мы сидели втроём в одном корабле, всё ещё существовал путь назад без особых приключений. Но с того момента, как мы с Юрием Алексеевичем ушли в лунный модуль, всё стало зависеть уже только от следующей цепочки событий: снижение, посадка, взлёт, стыковка. И никакого «давайте-ка вернёмся и подумаем ещё».