Снижение началось нормально, без проблем.

Первые минуты всё работало так, как и должно было. Автоматика вела нас аккуратно. Мы неотрывно следили за показаниями приборов: скорость снижения, угол наклона, расход топлива.

Одновременно с этим отмечали ориентиры на поверхности — знакомые очертания кратеров, гребни хребтов, — сверяя их с картами, которые изучали на Земле.

До определённого момента всё складывалось лучше некуда. Не идеально, конечно, но в целом хорошо. Машина была паинькой и слушалась нас. Внизу росли кратеры, в стороне проходили гребни, тени резали ландшафт на куски. При таком освещении поверхность Луны была обманчива. То, что кажется ровным, вполне может оказаться кромкой. То, что выглядит впадиной, на деле может быть просто жёсткой тенью.

Потом я заметил проблему.

Сначала не понял, что именно не так. Просто мелькнуло ощущение, что что-то сбилось и пошло не так. Вдруг тревожно мигнул красный индикатор, и на панели загорелась индикация по давлению. Звук зуммера резанул по нервам — короткий, но отчётливый сигнал опасности.

— Юра, — сказал я. — Смотри.

Он бросил взгляд, быстро оценил показания и коротко ругнулся.

Я и сам уже видел, что дело дрянь. На панели ярко горел красный индикатор — давление в линии наддува окислительного бака блока Д, жидкий кислород, хаотично скакало: просадка до восьмидесяти процентов, короткий возврат к норме, снова падение. Цифры на дисплее прыгали, словно в лихорадке.

— «Заря», я «Рубин», — вышел на связь с ЦУПом Гагарин. — Наблюдаем нестабильное давление в линии наддува окислительного бака блока Е. Подтвердите приём.

— «Рубин», я «Заря». Приём. Повторите параметр.

Юрий Алексеевич повторил. Я в это время быстро проверил соседние показания: давление в топливной магистрали, расход окислителя и отклик двигателя на команды.

Так, в будущем это решали продувкой азотом и переключением на резервную линию. Но здесь об этом пока не знают… Поэтому я решил, что надо действовать на свой страх и риск.

— Юра, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, — продуваем линию сжатым воздухом. Переключаемся на резервный клапан.

Гагарин повернулся ко мне:

— Уверен?

— Да. Думаю, это должно сработать.

Он помолчал секунду, потом кивнул:

— Действуй.

— Наддув не держится, — сказал я, — после коррекции снова просадка.

— Вижу.

— «Рубин», я «Заря», — на связь снова вышли из ЦУПа. — Контрольная рекомендация: удерживать профиль, наблюдать параметр. При дальнейшем падении — докладывать немедленно.

Очень полезный совет. Наблюдать параметр. Как будто у нас сейчас здесь было ещё какое-то другое занятие.