Я же дождался паузы и спросил:

— Разрешите вопрос, товарищ полковник?

— Задавайте.

— Состав вылетов и распределение по машинам уже определены?

Он посмотрел на меня с недоумением.

— Частично.

— В таком случае прошу разрешения ознакомиться с программой на нашу группу заранее. Чтобы не тратить лишнее время уже на месте.

Полковник чуть прищурился.

— Боитесь не справиться, товарищ Громов?

Сказано было с едва заметной насмешкой.

— Наоборот, товарищ полковник. Не люблю импровизацию там, где можно заранее снять лишние вопросы.

Он помолчал пару секунд.

— Похвально.

Затем перевёл взгляд на местного подполковника.

— Дайте им после совещания вводную часть. Без лишнего.

— Есть.

Ура, первая победа. Это, конечно, не допуск к машине и даже не разрешение просмотреть бумаги по технике, но уже хоть что-то.

После разговора Гагарин задержал меня у двери.

— Ты что-то задумал?

— Пока только пытаюсь понять, чем нас собираются занять, — ответил я.

— И именно поэтому смотришь на всех волком?

— Просто день такой.

Он грустно усмехнулся и покачал головой.

— Серёжа, я ведь не дурак.

— Я знаю.

Он ещё секунду смотрел на меня. Потом тихо сказал:

— Ладно. Только если собрался лезть поперёк начальства, делай это с умом.

— Постараюсь.

— Вот и старайся.

На вводной нам дали минимум. Восстановительные полёты и контрольные элементы. Ничего особенного. Обычная, если смотреть со стороны, работа. Но одно словосочетание всё же привлекло моё внимание: погодное окно. О нём сказали, что оно маленькое, неустойчивое и с возможным ухудшением.

Я слушал, кивал, а сам думал, что делать дальше. Бежать с криком «Отменяйте всё!» — не годится. Это верный способ вылететь не только отсюда, но и из лунной программы.

Когда разбор закончился, я дождался момента, когда местный подполковник остался без лишних ушей, и подошёл к нему.

— Товарищ подполковник, разрешите обратиться?

— Обращайтесь.

— Прошу разрешить мне перед завтрашней работой дополнительно ознакомиться с метеосводкой и ограничениями по зоне.

Он удивлённо поднял брови, но раздражения я в нём не чувствовал. Только любопытство.

— Зачем?

— Хочу освежить в голове картину до начала вылета. Всё-таки мы не местные, обстановку знаем хуже вашего.

Он посмотрел на меня, прикинул что-то в уме.

— Дотошный вы, товарищ Громов, — озвучил он свои выводы и подкрутил ус.

— Стараюсь быть полезным, товарищ подполковник, — изобразил я из себя ретивого и восторженного лейтенанта.

— Полезность и излишняя инициатива — не одно и то же, — поморщился подполковник. Видимо, я перестарался со своей актёрской игрой.

— Так точно, товарищ подполковник.