— Знаю. Но сейчас мне не нравится именно совокупность всех сложившихся факторов.

Он кивнул.

— Допустим. Что ты от меня конкретно хочешь?

— Проследите за теми, кто занимался самолётом. Очень внимательно. Не в открытую. Просто проследите. Кто что говорит. Кто нервничает. Кто пытается замять тему быстрее, чем надо.

Ершов внимательно посмотрел мне в глаза.

— Ты так говоришь, будто больше не свидимся.

Я снова слегка пожал плечами и криво улыбнулся.

— Есть такая возможность. В нашей работе она всегда не равна нулю. Но, если что-то пойдёт не так, вы знаете, в какую сторону смотреть. Я думаю, это диверсия, а не обычный вылет.

— С чего бы? Ты не настолько масштабная личность, чтобы…

Он умолк и вытаращился на меня. Я улыбнулся и кивнул. Понял, значит.

— Я да, а вот мой напарник — нет. Вы только подумайте, какой урон для страны будет, если с ним что-то случится. В глазах людей он больше, чем просто человек. Он первый, кто побывал за пределами планеты. Его возят по другим странам, как символ могущества нашей страны. Если убрать ключевые фигуры, которые привели нашу страну к победе, это сильно ударит по уверенности и настроению наших людей. И я говорю не только про обычных граждан, но и про учёных, которые работают сейчас изо всех сил не только ради идеи величия страны, но и потому, что у них перед глазами люди таких масштабов, которые своими руками меняют вообще всё, о чём мы знали.

Он задумчиво покачал головой.

— Ты ведь понимаешь, что, если ничего не всплывёт, будешь выглядеть дёрганым паникёром? Слишком широко и глобально ты замахнулся.

— Пусть.

— А если всплывёт?

Я посмотрел в темноту двора, где за корпусами суетились люди, и ответил:

— Тогда будет уже не до того, как я выгляжу.

Ершов отправил в полёт бычок и невесело проговорил:

— Логично.

Он помолчал, потом добавил тише:

— Ладно, я посмотрю. Тем более меня твой отец и Королёв отправили с тем же заданием.

Я посмотрел на него с возмущением. Вот жук. То есть ему мои объяснения были ни к чему. Он просто воспользовался ситуацией и вытащил всё, что только мог. А потом я улыбнулся. Именно такой Ершов мне и нужен. Он не упустит ничего.

— Спасибо.

— Не благодари раньше времени, — отрезал он. — И вот ещё что, Сергей.

— Слушаю.

— Если ты что-то недоговариваешь, а ты точно что-то недоговариваешь, то подумай дважды. Потому что, если всё действительно настолько серьёзно, как ты предположил, тогда каждая мелочь важна. Это уже преступление не только против одного человека, а против всей страны.

— Понимаю. Но больше я не могу вам ничего сказать.

— Надеюсь, что понимаешь.