Один из техников, плотный мужик лет сорока с измазанными маслом пальцами, дважды возвращался к одному и тому же борту. Сначала с другим специалистом, потом уже один. Во второй раз он пробыл там недолго, но вышел с недовольным лицом. Будто увидел какую-то проблему, которая была не критичной, но неприятной. Из тех, что могут всплыть в самый неподходящий момент, если на них махнуть рукой.

Я запомнил его.

Потом увидел ещё одного — молодого, нервного. Он держался чуть в стороне, но выглядел слишком уж исполнительным.

Его я тоже запомнил. Он показался мне подозрительным.

Вскоре я начал улавливать обрывки фраз:

«…ещё раз проверь».

«…да уже смотрели».

«…по журналу сходится».

«…сходится-то сходится, но…»

Слышно было плохо из-за ветра и шума, но вот это «но» я услышал отчётливо. Жаль, продолжение я не расслышал — ветер унёс остаток фразы.

Подойти и спросить: «Что у вас происходит?» — я, разумеется, не мог. Меня бы просто отправили туда, откуда пришёл, и были бы правы. Поэтому оставалось смотреть и слушать дальше.

Через несколько минут меня окликнули и велели отойти. Ознакомление закончилось. Всё, что могли показать постороннему для этой цепочки человеку, уже показали.

Возвращаясь к корпусу, я мысленно перебирал способы отсрочить вылет или, ещё лучше, отменить. Но в голову ничего не приходило. Похоже, придётся лететь и действовать по ситуации. Так, что я помню из той аварии? Причины, вроде как, до конца так и не установили…

— Громов, — мои размышления прервал знакомый голос.

Я резко поднял голову и зашарил взглядом по лицам прохожих.

— Сзади, — услышал я смешок.

Обернувшись, я увидел Ершова. Не знаю, по какой причине он здесь околачивается, но я чертовски рад его видеть.

— Александр Арнольдович, — не скрывая радости от встречи, я направился к нему. — Рад вас видеть.

Он удивлённо приподнял брови.

— Да ну? Не часто мне доводилось слышать нечто подобное. Обычно всё с точностью да наоборот.

По его тону мне стало понятно, что день у него тоже был не сахар. Настолько, что он даже шутить начал.

— Глупости, Александр Арнольдович, — поддержал шутку я. — Кто может быть вам не рад? Быть такого не может. Вы же душа любой компании.

— На троечку, Громов, — поморщился Ершов. — Ты можешь врать лучше.

Я пожал плечами. Мол, как есть.

— Что у тебя? — спросил он, прикуривая папиросу.

— Не здесь, — покачал головой я.

Он глянул на меня чуть внимательнее и без вопросов кивнул. Отошли за угол корпуса, туда, где меньше людей и ветер глушит голоса.

Ершов сунул руку в карман и требовательно посмотрел на меня.

— Говори. Ты ж не просто так рад видеть меня.