— Я… кажется, да… — Донёсся откуда-то справа кашель Миши — вонь была весьма удушливая. Я же говорил, что вентиляцию надо менять.

— Эраст Ипполитович! — крикнул Лёва, его голос подрагивал от нервного напряжения.

Я попытался подняться, но тело предательски не послушалось. Лана тут же вмешалась, блокируя болевые импульсы по максимуму.

«Не двигайтесь, Владимир! Возможны дополнительные повреждения. Сканирование…»

В поле зрения интерфейса всплыло красное предупреждение:

«Уровень боли: 7 из 10. Рекомендована иммобилизация».

— Кто-нибудь видел профессора? — просипел я, оглядываясь по сторонам. Эраста Ипполитовича нигде видно не было. Никто не обратил внимания после взрыва, когда он выскользнул из медблока.

Из клубов дыма вышла сутулая фигура. Халат профессора был закопчён, седые волосы взъерошены, а в руках он сжимал какой-то обгоревший пластиковый контейнер. Лицо профессора было бледным, как полотно, а глаза безумно блестели.

— Это я… — прошептал Разуваев, глядя на меня поверх дымящегося контейнера. — Это моя вина, Родион Константинович…

Лёва и Миша подбежали к нему, кашляя и размахивая руками, разгоняя вонючий дым.

— Что случилось? — спросил Трофимов, внимательно осматривая старика, с которым всё было в порядке — ни ран, ни ушибов, ни ожогов.

— Реактив… — Разуваев виновато опустил голову. — Я… я забыл нейтрализовать катализатор. Когда вы начали говорить о покушении, о жучках… я… я… я запаниковал. И просто забыл, что нужно внимательно контролировать процесс. И вот результат… Реактив взорвался…

Я посмотрел на старика. В его слезящихся глазах читался ужас — он боялся, что теперь его сочтут невменяемым и отправят обратно в Кащенко.

— Эраст Ипполитович, — сказал я твёрдо, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Это несчастный случай. Никто не пострадал. А оборудование можно починить.

— Но я мог убить всех! — Голос профессора сорвался. — Я же… я же снова всё испортил!

— Никто не умер, — отрезал я. — Лёва, Миша, проверьте вентиляцию. Нужно проветрить помещение. И убедитесь, что нет угрозы повторного возгорания.

Парни бросились выполнять приказ, тушить то, что еще чадило, и включать нашу старенькую вытяжку на полную мощность.

— Не переживайте, Эраст Ипполитович! — поспешил я приободрить старика, пока он не впал в полное уныние. — С кем не бывает? Но призываю вас — будьте внимательнее! Особенно сейчас.

— Спасибо… Родион Константинович… — Разуваев кивнул, едва не пустив слезу. — Такого больше не повторится, — прошептал он.

Нам повезло: взрыв реактивов профессора оказался не настолько мощным, чтобы разнести всё вдрызг, а стены подвала — толстыми. Наверху, в основном здании института, никто даже особо не перепугался. Время от времени подобные казусы у нас происходили. Всё-таки, как-никак, а экспериментальная лаборатория.