Был лишь звонок с вахты, а затем и от Яковлева. Но я заверил начальство, что ничего страшного у нас не произошло, и все живы-здоровы. Через час лаборатория пришла в относительный порядок. А с вонью наша старенькая вытяжка, через пень-колоду, но всё-таки справилась.

После этого мои сотрудники, слегка провонявшие гарью и химическими реактивами, вновь собрались у меня в медблоке. Профессор Разуваев уже не выглядел таким растерянным и испуганным, как час назад. В его глазах снова появился тот самый огонёк настоящего исследователя, который я видел, когда он рассказывал о своих научных проектах.

— Коллеги… Друзья! — волнуясь, выдохнул он. — Это взрыв… Простите меня еще раз за мою старческую невнимательность! Но он… этот взрыв… вернее реакция катализатора… Да что там… — Он достал из кармана платок и вытер вспотевшее лицо. — Друзья, я могу ускорить процесс регенерации тканей примерно вдвое от предыдущего! — И Эраст Ипполитович победно взмахнул листком бумаги, сплошь покрытым сложными формулами и расчетами. — И этот препарат будет готов к вечеру! Поможете, ребята? — спросил он.

— А куда они денутся с подводной лодки, Эраст Ипполитович? — весело хохотнул я. — За работу, бездельники! — шутливо воскликнул я. — Солнце еще высоко! А позволите полюбопытствовать? — Я указал на листки бумаги, которые профессор держал в руках.

— Конечно-конечно! — поспешно произнёс Разуваев, передав мне свои записи. — Пойдёмте, коллеги, мне действительно понадобится ваша помощь.

Оставшись в одиночестве, я внимательно ознакомился с выкладками профессора.

«Что думаешь по этому поводу, красавица?» — поинтересовался я «мнением» нейросети.

«Ознакомившись с содержанием расчётов, могу сделать вывод: совместное воздействие нейросети и биохимического катализатора Разуваева может вызвать непредсказуемые реакции организма носителя».

«Каковы риски?»

«Вероятность летального исхода — 4%. Вероятность необратимых повреждений организма носителя — 12%».

«Великоваты риски… Но мы начинаем!»

«Владимир… вы уверены?»

«У меня нет другого выбора, Лана. Через два дня я должен стоять перед Брежневым, на своих двоих и красавцем, как Ален Делон».

«Принято. Начинаю ввод стимуляторов. Это подготовит организм к инъекции препарата Разуваева. Но предупреждаю еще раз о недопустимо высоких рисках».

«Начинай!» — решительно скомандовал я, устраиваясь поудобнее на кровати и закрывая глаза.

«Я погружу вас в лечебный сон, — предупредила меня нейросеть. —Вам нужно отдохнуть и набраться сил».

Проснулся я уже поздно вечером. Часы интерфейса показывали «21:37». Чувствовал я себя гораздо лучше, чем днём. После того, как меня накормили, мы устроили очередную пятиминутку. Я выслушал доклад о достигнутых совместных успехах, о выявленных жучках, которые Лёва уже ликвидировал, о готовой субстанции — том самом улучшенном катализаторе Разуваева.