— А если Андропов или ваши медики будут интересоваться? — уточнил я, чувствуя, как нам всем несладко придётся со всей этой конспирацией. А вот интересно, в «линии Бета», Яковлев действовал точно так же, тайно?

— Андропову скажешь, что у вас что-то там не получается, — отрезал генсек. — Пусть думает, что ваше открытие — либо фикция, либо слишком недоработанный и сырой проект, требующий больше времени. А что касается врачей… — Брежнев поморщился, словно разжевал горькую пилюлю. — Чазов со своей «кремлёвкой» должен быть в полном неведении. Пусть продолжают писать отчёты о моём «стабильном состоянии» и выписывают свои стандартные лекарства. Если он что-то заподозрит — он может и до Политбюро дойти в самых «лучших» своих побуждениях. А наши кремлёвские старички мигом прикроют все наши опыты, а я и сделать ничего не смогу! Ведь это всё в заботе обо мне и моём здоровье, мать их за ногу! — незлобно ругнулся генсек.

— Леонид Ильич, я понял задачу. Необходимо подготовить адаптированную версию катализатора «Лазарь-М», не требующую сложного оборудования. Желательно, чтобы оно занимало как можно меньше места, а в идеале вообще помещалось в стандартный медицинский чемодан.

Брежнев внимательно выслушал, затем медленно кивнул:

— Если получится — сделай. Это будет идеально, если оборудование ты сможешь приносить с собой — не придётся никому объяснять, что там собирают у меня на даче. И ещё, — Брежнев повернулся ко мне, и в его взгляде вновь мелькнула та самая тревога, которую он так старательно прятал за широкой улыбкой, — Родион, не тяни! Время работает против нас.

— Не волнуйтесь, товарищ Генеральный секретарь — сделаем в максимально короткие сроки.

— Я сообщу Георгию Эммануиловичу, чтобы тебя соединяли со мной в любое время. А теперь — иди!

— До свидания, Леонид Ильич! — Я попрощался с вождем и вышел из кабинета, оставив генсека наедине с его невесёлыми мыслями о будущем. Но ясно было одно: мне удалось зародить в его душе надежду, что оно будет радужным и счастливым, это будущее. И не только для него, но еще и для миллионов граждан великой советской страны.

В коридоре Секретариата я остановился перевести дыхание. Сердце всё ещё отбивало учащённый ритм, но не от страха — от осознания масштаба принятого решения. Я только что взял на себя ответственность за здоровье Генерального секретаря ЦК КПСС. И это была не просто «медицинская задача» — это был настоящий политический гамбит, где цена ошибки измерялась не жизнями отдельных людей, а судьбой целой сверхдержавы.

«Владимир, — голос Ланы прозвучал в голове мягко, но с чёткой аналитической окраской, —вероятность успешной реализации проекта в рамках текущей ветки реальности возросла до 84%. Однако обратите внимание: объект „Брежнев“ проявил признаки повышенной паранойи относительно объекта „Андропов“. Рекомендую строго соблюдать режим конспирации. Любая утечка информации может спровоцировать превентивные действия со стороны КГБ».