— Советую лучше учиться магии, — раздался саркастичный голос. — Эти безделушки годятся только против смертных.
Револьвер вильнул, дуло уставилось в грудь Кардаша. Здоровенный фархеррим насмешливо оскалился, глядя Дзимвелу в лицо. Тот опустил оружие и сказал:
— Низших демонов ими тоже можно убивать, если поразить уязвимое место или использовать освященные патроны.
— Каладон мне этим все уши прожужжал, — хмыкнул Кардаш. — Возьми да возьми. Лишним не будет. Пригодится.
— Ну так возьми, порадуй Мастера.
— Я взял. Каждый раз беру, когда его встречаю. Но он думает, что я их теряю или забываю, и пытается всучить новые. У меня уже целая коллекция.
И из ладоней Кардаша вывалилась груда пистолетов, револьверов, наганов, бластеров, кабаяков, жахателей и мердринов. Ручное огнестрельное оружие самых разных видов, из самых разных миров. Совсем примитивное, заряжающееся через дуло, и высокотехнологичное, стреляющее молниями и лазерными лучами. Сурового вида, выглядящее самой смертью, и декоративное, из золота и серебра, инкрустированное самоцветами.
— Это все мусор, — повторил Кардаш. — Годится только против тех, кого я без труда убью и голыми руками.
— Может, ты и прав, — сказал Дзимвел, убирая револьвер. — Спору нет, магия лучше. Но ей нужно долго учиться, а у нас нет тысячи лет.
— Я научился гораздо быстрее. Основами овладел к десяти годам, к пятнадцати был искусным тавматургом, а к двадцати сам мог учить других. Дальше я только прибавлял в силе и мастерстве.
— Расскажи о своем мире, — попросил Дзимвел. — Какой он? Это ведь не одна из наших колоний, не так ли?
— Мой мир… — мечтательно улыбнулся Кардаш. — Мой мир прекрасен. О-о-о, это лучший из миров. Возможно, однажды я туда вернусь. Теперь мне есть о чем поговорить с проклятым драконом…
— С кем?..
— А… мой старый учитель, соперник… друг, враг, снова друг, снова враг… в основном враг.
— Он научил тебя тавматургии?
— Да… знаешь, магия моего мира… тебе интересно?
Дзимвел уселся на толстый корень и обратился в слух. Он давно пытался разговорить Кардаша, но тот хоть и пообещал ничего о себе не скрывать, отнюдь не спешил изливать душу. Неизвестным все еще оставалось даже название его мира — Кардаш даже в мыслях своих его избегал… во всяком случае, при Яное.
— Я родился тысячу двести лет назад в деревушке, которой давно уже нет на карте… — начал Кардаш, глядя в темное небо.
Тысяча двести лет назад…
— Посмотрите, какой милый малыш! Это мальчик!
— Уа-а-а-а!..
Он родился уже бесподобным. Уже тогда. Хорош собой, здоров и крепок. И заревел как маленький медвежонок. Когда отец взял его на руки, то понял, что этот мальчик особенный.