Живая всеуничтожающая лавина. Словно колоссальная борона помчалась во все стороны, оставляя за собой выжженную пустоту, счищая Грибатику с планеты, как кожуру с яблока.
Тучи рассеялись — и в небе показалось солнце. Оно горело с неистовым пылом… оно становилось больше, оно приближалось!.. Рокил увидел высоко над собой крохотного младенчика, который схватил воздух так, словно держал звезду — и звезда повиновалась! Фурундарок заставлял солнце пылать так, что зима стала летом, что мороз сменился жарой!
По измученным ушам ударил рев. Гул сотен тысяч глоток сливался… это песня! Рокил понял, что это боевая гохерримская песнь! Что легионы демонов горланят на всю планету безумный рокочущий марш! Понял, что слышит в том числе голоса демолордов — грохочущий бас Фурундарока и мощный, чуть хрипловатый голос Гаштардарона.
Они уничтожали Грибатику и в упоении распевали:
Вой и крик, плач и стон,
К вам идет Паргорон,
Гром гремит, ветра вой,
Час настал роковой!
Сквозь буран, сквозь пургу,
Мы идем ко врагу,
Страх врагов — наша страсть,
Их судьба — наша власть!
Пламя в наших глазах,
Мы несем мрак и страх,
Тьма внутри, тьма вокруг,
Верный меч, крепость рук!
Звон мечей, топот ног,
Ваш конец недалек,
Мы не знаем преград,
Мы устроим вам ад!
Все вы корм для ворон,
С нами Гаштардарон!
Удирай со всех ног,
С нами Фурундарок!
Пепел, ветер и дым,
Занес меч гохеррим,
Вой и крик, плач и стон,
К вам пришел Паргорон!
— Потише… — выдавил Рокил, безуспешно борясь с приступом и стараясь не попасть никому под ноги.
Рядом возникла рослая черная фигура с гигантским мечом. Рокила вскинуло кверху, и Гаштадарон одобрительно сказал:
— А ты ничего так жахнул, легионер. Даже немного перестарался. Плоховато выглядишь. Я шел на запах жареных грибов… но тут, похоже, еще и стейк! Жертвенный!..
Рокила поволокло сквозь пространства. Он шлепнулся уже в другом измерении, его обдало горячей кровью, а в уши ввинтился истошный крик Жертвенного…
Глава 38 Мы нашли первоисточник скверны
Сверху станция казалась совершенно обычной антарктической станцией, этаким техногенным оазисом среди бескрайних ледяных просторов. Между зданиями в снегу виднелись тропинки, на подступах к станции — наметенные ветром сугробы. Бледное апрельское солнце висело низко над горизонтом — заканчивался долгий полярный день, приближалась зима.
Вертолет описал несколько кругов над окрашенными в красный и оранжевый жилыми модулями, над ветрогенератором и радиомачтой, над ангаром, у которого стоял забытый снегоход. На станции была собственная вертолетная площадка, но на нее опускаться не стали. Отлетели почти на километр, приземлились в чистом поле, и на снег спрыгнули трое мужчин и женщина.