Великим апостольским Ме.
— Мне так жаль, Яной, — отвел взгляд Загак. — Спасибо! Я назову сына в твою честь!
— Мы… апостолы… Паргорона… — прохрипел Яной, не слушая Загака. — Истинный бог… вернется… Защити… ее… от…
Его рука обмякла, а взгляд застыл. И Загак с ужасом понял, что он теперь один на этом проклятом складе. У него перебиты руки и ноги, в животе тоже пуля, и вокруг…
— [цензура] куклы! — взвыл он. — Не подходите ко мне!
Он понял, что теряет сознание. А куклы…
…Загак открыл глаза, и увидел, что ближайшая всего в пятнадцати шагах. Снова на миг закрыл…
…В десяти шагах. Снова закрыл…
…В пяти шагах. О нет…
Загак потерял сознание. На этот раз надолго. А когда опять открыл глаза…
Кукла. Голубоглазая, в милом накрахмаленном чепце и передничке на черном платье с оборочками, в лакированных туфельках.
Она стояла у него на груди, протягивая…
— А, вот о чем догадался Дзимвел, — облегченно выдохнул Загак, беря ключ. — Спасибо, куколка.
Глава 49 Я не собака
Они собирались во тьме. Жужжали и звенели, жадно таращась на круг света под фонарем. Единственное безопасное место, когда темнеет.
На этом этаже была смена дня и ночи. Очень частая и хаотичная. Когда этаж погружается во мрак, единственный способ спастись — стоять строго под фонарем. В крохотном белом пятнышке. Не отбрасывая тени.
Кюрдига терпеливо ждала. Ночь скоро закончится. В любую минуту. Следующий фонарь, который зажжется, нужно обнаружить до окончания дня — он выдаст себя красноватым свечением и чуть слышным треском.
Добежать до двери до наступления темноты невозможно. Этаж рассчитан на то, что ты пройдешь все фонари. Дважды было так, что Кюрдига оказывалась совсем рядом. Рукой подать. Но она сдерживалась — и правильно делала. Потому что следующие «дни» были совсем коротенькими.
Башня Боли не прощает тех, кто пытается сократить путь.
— Да летите под фонарь, — сказала демоница со скукой. — И горите.
Они, чем бы они ни были, ничего ей не ответили. Мелкие зверодемоны… или вообще демоникалы Тьянгерии… да, наверное, демоникалы. Часть этажа. Воплощенные злые мысли Принцессы Тьмы.
Жуткие фантомы рассеивались при свете дня, но сгорали в свете фонарей.
Фонарь погас, а мгновением позже наступил «день». Кюрдига сорвалась с места. Словно напряженная пружина, она прыгнула, развеивая остатки фантомов. Бросилась бежать к следующему фонарю. Счет идет на секунды. Где он⁈
Ухо уловило чуть слышный треск. Вон там!
Она метнулась, проскользила по земле и в последнюю секунду застыла в очередном кружке света. Стемнело за мгновение до того, как она успела.