Кардаш мгновенно выстрелил еще трижды. По ногам и в руку… но не в ту, где печать. Загак повалился набок — израненный, не способный двигаться.
А Кардаш прыгнул за Ключом Сквернодержца.
— Нет!.. — вскрикнул Яной, тоже летя к нему.
Вспышка. Кардаш коснулся жезла секундой раньше.
— ХАТ!
Яной отлетел назад и упал среди рухнувших стеллажей.
— П-ххх!.. — сплюнул кровью Кардаш. — Тупые ублюдки. Кто вы, а кто я.
Он посмотрел в гаснущие глаза Яноя. Тому разорвало грудь, и хотя Анахорет все еще не сдох, оставались ему считаные минуты.
— Это моя история успеха, — прошипел Кардаш. — Мой подвиг. Восхождение к подлинному величию. Ты думал, ты его испортишь⁈
Он ожесточенно пнул умирающего и плюнул на него. Потом шагнул к Загаку. Тот кое-как шевелился — и Кардаш выстрелил в него еще раз… попытался выстрелить. Револьвер просто щелкнул — патроны кончились.
Тогда Кардаш поднял жезл… подумал секунду… и опустил его. Он с сомнением покосился на Яноя и сказал:
— Не хочу проверять. Если про Глем Божана правда… ну его в бездну. Живи, Загак, ты все равно ничтожество.
Он наклонился к самому уху Загака и шепнул:
— Всегда будешь ничтожеством. Слышишь? Убогий неудачник. Если б вы остались в живых, Дзимвела я сделал бы секретарем, Яноя — фискалом, а тебя… тебя я не взял бы даже в шуты. Не люблю уродов.
И он пнул Загака тоже. А потом еще и помочился.
После этого он перезарядил револьвер из мешочка с литерой «Д», пересчитал оставшиеся патроны, зло ругнулся, тщательно обыскал труп Дзимвела, снова зло ругнулся и широким шагом ушел к дверям наверх. Там он раздраженно посмотрел на груду ключей, на секунду задумался и сказал:
— Этой херней я заниматься не стану, Принцесса.
Ключ Сквернодержца описал крутой взмах — и все четыре двери распахнулись. Кардаш фыркнул, осклабился и ушел, даже не оглянувшись.
Загак дождался, пока стихнут шаги, и с трудом приподнялся. Болело все тело, но смертельно пострадала только его гордость. Игнорируя вспышки перед глазами, он оперся на простреленную руку и поднялся. Пошатываясь и скрипя зубами при каждом шаге, Загак дохромал до Яноя и увидел, что от того осталась едва ли половина.
Но в единственном уцелевшем глазу еще светилась жизнь. Высший демон цеплялся за нее изо всех сил.
— Загак, я сейчас умру, — произнес он. — Наклонись. Коснись меня.
Загак вдруг понял, что это значит, часто-часто заморгал и торопливо протянул руку. Яной чуть приподнял свою, единственную оставшуюся, их пальцы встретились — и Загак увидел… нет, не увидел, но ощутил, что у него появилось новое Ме.
И, возможно, еще какие-то мелкие, но они меркли в сравнении с… этим.