— Я бы тоже предпочел жениться на фархерримке, — нехотя признался Дзимвел. — Мне и правда стоило сделать это давным-давно. Сделать предложение Дерессе или еще кому-то, чье сердце свободно. Но я был слишком занят все эти годы…
— Неужели всем пятиста Дзимвелам было некогда сходить на свидание? — хохотнул Агип.
— Видимо, всем, — отхлебнул чаю Дзимвел. — Итак, Агип. Ты навестишь вершительницу?
— Да.
— Тогда передай ей, что если она поможет, у нее не будет более верных друзей.
— Думаешь, ее заинтересуют шашни с демонами?
— Она посол в Паргороне. Конечно, заинтересуют. Особенно с такими демонами, среди которых есть… ты.
— Хорошо, — ровным голосом сказал Агип. — Но что если она откажет?
— Она почти наверняка откажет, — кивнул Дзимвел. — Сальван не станет помогать одним демонам убивать других.
— Тогда… зачем?..
— Чтобы она легче согласилась помочь в плане В. Том, о котором мы говорили в прошлый раз. Тогда уцелеют хоть некоторые.
— Это я сделаю, — уже куда охотнее согласился Агип. — А что тем временем будешь делать ты?
— Тоже налаживать связи, конечно.
Глава 18 Я не собираюсь помогать демонам
Латифундия Фурундарока как будто не имела пределов. Большая часть Паргорона разделена на гхьеты, обычные и баронские, но если не считать огромных территорий Кошленнахтума и Тьянгерии, все они относительно невелики. Особенно когда летишь в поднебесье.
Но гхьет Величайшего Господина не собирался заканчиваться, сколько бы Дзимвел ни махал крыльями, какую бы высоту ни набирал. Сменяли друг друга распаханные поля, заросли съедобных растений, тучные стада, кишащие сизой плотью гигантские здания, но все это была лишь малая часть владений Фурундарока.
В его гхьете жили миллионы низших демонов. Текли полноводные реки, простирались на десятки кульмин ночные леса и повсюду росли деревья-пламеглазы. Здесь, в Мглистых Землях, самой темной и неприветливой области Паргорона, гхьетшедарии сами создают источники света, и один из лучших — пламеглаз, удивительное порождение Мазекресс, для которого она использовала частичку самого Мистлето.
Но чем дальше к Ледовому Поясу, к краю Чаши, тем реже те встречались, тем непроглядней становилась тьма. Все меньше становилось и возделанных земель, не говоря уж о жилищах. Богатейшая в Паргороне латифундия все сильнее напоминала гхьет бедного гхьетшедария, погрязшего в небрежении лодыря.
— Ну что, теперь понимаешь масштаб проблемы? — раздался гулкий бас, и рядом с Дзимвелом возник летающий младенец. — И это ты еще даже не приблизился к очагу!
Фурундарок настоял, чтобы Дзимвел сам, на своих крыльях пересек его латифундию. Чтобы сравнил, какая она там, где хозяйство по-прежнему в порядке, и здесь, где все плохо.