Кажется, они еще не осознали, что бой закончился, а гохеррим погиб.
Но потом по толпе прокатился смешанный гул. Кто-то возмущенно зарокотал, кто-то невнятно забубнил. Несколько ладоней медленно сомкнулось. Несколько клинков вышли из ножен… гохерримы салютовали победителю.
Но не все. Многие, кажется, восприняли победу чужака как жульничество. Непонятно пока, в чем то заключается, но…
— Я Агип Ревнитель, — возвысил голос фархеррим. — Я сильнейший в своем народе. Когда кто-то еще захочет потягаться с нами силами, пусть не режет исподтишка детей, как этот. Пусть придет ко мне, пусть скажет: вот, Агип, я бросаю тебе вызов. Тогда я убью его и вернусь к своим делам. Хорошего дня.
Он пошел через толпу. Рогатые великаны расступались, и все новые клинки покидали ножны. Гохерримы вскидывали их в салюте.
— Я к тебе завтра приду! — крикнул кто-то.
Глава 10 Будешь заячий суп?
Икмедамег сладко спал. Ему снилась Школа Молодых. Он закончил ее восемьсот лет назад, но все равно иногда возвращался туда по ночам.
Слишком уж хорошо там было. Слишком славно. Икмедамегу нравилось учиться, нравилось получать знания и овладевать чем-то новым. В Школе Молодых он числился среди первых учеников, а Учитель Гохерримов не мог им нахвалиться.
Увы, именно гохеррим из Икмедамега вышел никудышный. Тот гохеррим, который одобряем другими гохерримами. Легионер, фехтовальщик, воин, убийца. Закончив учебу, Икмедамег вдруг понял, что ему нравится сражаться, но только если не рисковать при этом жизнью. Что битвы он любит только учебные, тренировочные.
А настоящие… настоящих лучше не надо.
Трусливый гохеррим. Редкое явление, но случается.
Удивительно, что Джулдабедан не заметил в одном из лучших учеников этого изъяна. Икмедамег, впрочем, и сам ничего не замечал, пока за его спиной не закрылись ворота Школы Молодых. Пока не осознал, что предстоит отправиться в легион, а там его в любую минуту могут отправить на битву, а в них даже гохерримы иногда гибнут.
Он не прибыл в легион. Это не что-то обязательное, от гохерримов этого не требуют. Никому не нужен легионер, который не хочет быть легионером. Трус, на которого товарищи не могут положиться.
Не то чтобы у гохерримов был силен институт товарищества и воинской солидарности. Но есть кодекс чести и есть единение клинков. Каждый гохеррим не только воин-поединщик, но и солдат. Часть своей когорты, часть легиона.
Часть боевых сил Паргорона.
Икмедамег в них не входил. Восемьсот лет он вел жизнь вольного гохеррима. Та была скудна, потому что жалованья он не получал, а наемничать не хотел по той же причине, по которой не состоял в легионе. Великолепно владел клинком, но кормил его только теми, кто заведомо не мог ему противостоять. Теми, кто заведомо слабее.