Но теперь он в клинке Хонгнамазала. Жадного полубушука, который в той битве держался в стороне, а потом подскочил и нанес смертельный удар. Анрикотар видел запись в кэ-оке. Все ее видели — и все презирают вексиллария Третьего. Не будь он, несмотря на низость, все же очень хорош в бою, его бы давно низложили.
— … Тебя видеть хотят, легионер, — прервал его мысли голос.
Анрикотар вздрогнул. Перед ним стоял вексилларий Хонгнамазал. Очень низкий для гохеррима, горбатый и костлявый полубушук. Смотрел так, словно прочел мысли Анрикотара и собирается пырнуть своим кинжалом.
Может, и правда прочел.
— Радуйся, легионер, — сказал вексилларий с усмешкой. — Сегодня у тебя будет поединок. Если, конечно, не захочешь отказаться.
Анрикотар снова вздрогнул. Вексилларий вызывает на поединок? Сейчас? Это верная смерть!
Конечно, любой может вызвать на поединок любого. Но вексилларии не вызывают на поединок простых легионеров. Это все равно что просто убить. Не дуэль, но казнь. Кодекс не запрещает этого прямо, но не одобряет поединок с тем, кто заведомо слабее.
— Я принимаю вызов, — тяжелым голосом сказал Анрикотар. — Могу я узнать, в чем я провинился?
— О, ты решил, что это я тебя вызываю? — всхохотнул вексилларий. — И все равно принял вызов? Какие бесстрашные у меня легионеры! Ты провинился, Анрикотар, но не передо мной или легионом. Там тебе мстить пришли. Пошли, посмотрю, как из тебя выбьют дерьмо.
— Еще кто из кого выбьет, — облегченно произнес гохеррим.
Он понял, в чем дело. Эти крылатые недоноски как-то все-таки его вычислили и думают, что могут посчитаться с легионером.
Пусть попробуют.
Чужак стоял на первой площадке. Она в самом центре лагеря, ее отовсюду видно — и вокруг уже собрались зеваки. Фархеррим, похожий на золотую статую, излучал спокойную уверенность, ни на кого не глядел. Не произносил ни слова.
— Ты хотел меня видеть? — бросил Анрикотар, подходя ближе.
— Не хотел, — хмуро ответил фархеррим. — Мне мерзко на тебя смотреть. Я пришел казнить тебя, детоубийца. Доставай оружие.
Кровь в жилах Анрикотара забурлила. Вот оно! Вот оно!!! Этот фархеррим не такой, как те!
— Это будет славная битва! — воскликнул он в упоении.
— Не для меня.
Анрикотар аж вспыхнул. Взор заволокло кровавой пеленой. Вот чванливый ублюдок!
Акинак вышел из ножен. Анрикотар пошел вперед и немного вбок. Полукругом. Глаза не отрывались от чужака. Ловили каждое движение… но тот не двигался. Не нападал, не шевелился, даже не смотрел на противника. Руки висели вдоль тела, взгляд блуждал по толпе.
Вялый интерес. Ехидные улыбки. Жадное предвкушение. Насупленные брови. Вон стоит вексилларий с таким видом, будто его все это не касается. Закурил трубку. Только сверкающий иногда глаз выдает бросаемый на арену взгляд.