— Это невозможно, — сказал Бекуян. — Раны от адаманта неисцелимы таким образом. И восстановить вторую личину она тоже не сможет.
— Да, это невозможно, — прошелестело от торчащего из портала когтистого щупальца. — Не хватит и ста миллионов…
— И однако она может попытаться — если ее разум помутится от боли и ненависти, — повторила Лиу Тайн.
— В этом случае она перестанет быть демолордом, и я лично сварю из нее суп, — пообещал Каген. — Обожаю суп с многоножками.
Дзимвел слушал очень внимательно. Он знал, что Тьянгерия, демолорд-гхьетшедарий, десять лет назад получила тяжелую травму. Ее фальшивое тело, выглядящее десятилетней девочкой, погибло навсегда, а истинное было ранено Железом Богов — и ранено серьезно. Вылечить такую рану не может ни магия, ни Ме, ни демоническая сила, ни вообще что-либо чудесное. Даже Мученица бы не справилась, даже Отшельницу такая рана изуродовала бы безвозвратно.
Но Тьянгерия жива. Она по-прежнему демолорд, хотя и стала очень уязвима. Она заперлась в своей Башне Боли, где много веков играла со смертными игрушками. Теперь она сама ждет расправы и окапывается. У нее нет друзей и нет союзников, а Паргорону она бесполезна и даже вредна.
И демолорды заранее принялись делить ее имущество.
— Мы все тут взрослые демоны и все понимаем, к чему идет, — сказала Дибальда. — Бедняжка, к сожалению, уже никогда не оправится. Мы не можем ей помочь с ударом милосердия, но может быть, это сделает кто-то другой?
— Кандидаты из легионов выстраиваются в очередь, — хмыкнул Гаштардарон. — Половина вексиллариев заинтересована. Если объявить конкурс на титул демолорда…
— Нет-нет-нет, — возвысил голос Таштарагис. — Мы не можем вредить другим демолордам. Мы все давали клятву, а вы тут сидите и рисуете мишень на спине одного из нас.
Демолорды обменялись понимающими взглядами. Никто не удивился, что именно Таштарагис заступается за Тьянгерию. Кому-кому, а ему не хочется создавать прецедент.
— Бычьеголовый прав, — произнес Бракиозор. — У нас мало законов, но те, что есть, должны соблюдаться неукоснительно.
— Да ну да! — поджал губы Хальтрекарок. — Ты у нас горазд жалеть обиженных и угнетенных!
— Да, — кивнул Бракиозор. — Если это нужно.
— А кому нужно жалеть Тьянгерию? — фыркнул Джулдабедан. — Я ее терпеть не могу. Но Таштарагис прав.
— Кроме того, Рыцарь, если ты дашь отмашку вексиллариям, прежде всего они начнут резать друг друга… и прочих соискателей, — сказал Каген. — Надо организовать это… тоньше. Есть немало вариантов. Можно разделить счет, а можно рассмотреть новых кандидатов… господа, вам известно, что у Тьянгерии нет наследников? В случае ее смерти счетом будем распоряжаться мы…