Сколько же тут денег. Маклавичюс уже трижды пересчитывал пачки, и каждый раз выходило, что их ровно сто. Сто пачек по сто банкнот по сто драхиров. Хватит на всю жизнь. Никогда больше не придется работать. Можно забыть о бедности и купаться в роскоши.
А по другую сторону стены наверняка точно так же пересчитывает свой миллион Урбиньекса. Старый друг, старый приятель, старый напарник…
Как вышло, что Маклавичюс теперь думает о том, чтобы его убить?
Он снова прочитал правила этой безумной игры. Псих, конченый псих этот профессор Ассакджаки. Кем надо быть, чтобы устроить двум лучшим друзьям такое испытание?
Два контейнера. В одном миллион драхиров, в другом взрывчатка. Бомба с магнитным механизмом. То же самое у Урбиньексы по другую сторону стены.
В стене ниша, в которую вмещается один контейнер. Туда нужно положить деньги или бомбу. Когда они с Урбиньексой оба положат в свои ниши по контейнеру, те закроются.
Дальше все будет зависеть от сделанного выбора.
Если один отдаст бомбу, а другой деньги, то у одного будет два миллиона драхиров, а второй взорвется. Бомбы сработают, если их перестанет разделять стена.
Если оба отдадут деньги, то ниши не откроются, зато откроются двери. Оба уйдут с пустыми руками, зато живыми.
Если оба отдадут бомбы, то двери откроются и у каждого будет миллион драхиров, но стена взорвется. Взрыв будет слабее, чем в первом случае, но все равно высок шанс погибнуть или покалечиться.
Маклавичюс не мог сделать выбор. Он не видел и не слышал Урбиньексу и понятия не имел, что выбрал или выберет тот. Но если он выбрал бомбу, то надо тоже выбрать бомбу, а если выбрал деньги… то все равно выгоднее выбрать бомбу…
— Игуменья, а как мы получим право на их души? — осторожно спросила Диона. — Они же ничего не нарушают… и… выбор им навязан. Это как-то нечестно. Это считается?
— Это на грани, — кивнула Кассакиджа. — Но если они оба откажутся от денег, то уйдут подобру-поздорову. Если же один из них или оба убьют другого, то станут убийцами. А убийца — это душа низкой категории.
— Понятно. Но выбор же все равно навязан. Мы их подталкиваем к убийству.
— Не подталкиваем, а соблазняем.
— Но они же не могут просто развернуться и уйти. И они знают, что если второй предаст, то они погибнут. Им страшно, они могут убить другого, спасая себя, а не из-за денег.
Кассакиджа недовольно посмотрела на Диону. Ученики Агипа с каждым годом все… неудобнее. У остальных демонят таких моральных терзаний нет. Они просто радуются любому шансу заработать условку. Даже если это на грани.
Но в чем-то Диона, конечно, права. Пожалуй, грубоватая схема. Надо доработать правила.