А число инверсий нечетное.
— Да это жульничество! — воскликнула Лахджа. — Такую расстановку невозможно решить!
И едва она это сказала, как раздался грохот, и в дальнем конце этажа осыпалась часть стены, обнажая четыре двери с лестницами вниз.
Все стало понятно. Головоломка изначально была в нерешаемом состоянии, и обладай Лахджа хоть силищей титана, собрать ее не сумела бы. Гигантский вес плит лишь подчеркивал эту бессмысленность.
И надпись над дверями в этот раз другая.
«ПОЗДРАВЛЯЕМ! Вы победили, спускайтесь по любой лестнице!»
— У меня от таких головоломок послевкусие говна во рту, — сказала Лахджа в потолок. — Ты же можешь лучше.
Она спустилась вниз. Первый этаж, наконец-то первый этаж. Возможно, остальные уже там, только ее и ждут.
Ну или хоть кто-нибудь из них. Один из Дзимвелов, например.
Хотя Лахджа, судя по всему, оказалась ниже всех, так что она, вероятно, первая. И неизвестно даже, будет ли выход открыт…
Он был открыт. Распахнут настежь. Громадный вестибюль, украшенный цветами, воздушными шарами и лентами, алая ковровая дорожка, а в дальнем конце — ворота, за которыми стоял с букетом роз…
О нет.
Лахджа не поверила глазам. Хальтрекарок сиял, как начищенный пенни. Стоял во фраке, как жених перед алтарем.
Он протянул букет и хорошо поставленным голосом воскликнул:
— Я верил в тебя!
Лахджа ощутила начало панической атаки. Ноги невольно подкосились. Кошмар. Абсолютный кошмар.
И однако… он здесь, и он ее слышит. Вообще-то, это очень хорошо.
— Хальтрекарок, — сказала она, сжав волю в кулак. — Я хочу воспользоваться правом призыва. У меня есть одно спасение.
— Конечно, — лучезарно улыбнулся Темный Балаганщик. — Все, что пожелаешь… но не за так.
— В смысле не за так?.. — опешила Лахджа. — Ты нам должен спасение. Бесплатное. Один раз ты придешь и выручишь из любой беды, ничего не требуя взамен.
— Увы, увы. Это спасение уже потрачено.
— Что⁈ Кем⁈
— Нашей дочерью. С которой, кстати говоря, ты мне не позволяешь видеться.
— А… почему… что случилось⁈
— Да ничего особенного, я все решил, — сказал Хальтрекарок. — Малышка распереживалась из-за сущего пустяка, позвала папу, ну я и пришел… я же папа.
— Это… не очень честно, — процедила Лахджа.
Ну конечно, Хальтрекарок опять подловил Астрид на слове. Следовало ожидать.
— Значит, ты нам не поможешь, — подытожила она.
— Нет, помогу, — протянул ей руку Хальтрекарок. — Я все равно могу и хочу тебя спасти. Просто переступи черту, и ты свободна. Чтобы снова быть моей.
Лахджа, которая уже сделала было шаг, резко остановилась. Она почувствовала себя Мюнхгаузеном, убегающим от льва, чтобы влететь в пасть крокодила. Ей одновременно стало дурно, грустно и нелепо.