Последней такой попыткой стали они, фархерримы. Причем в этот раз Мазекресс не вырастила новых демонов с нуля, а переродила смертных, людей. Уже взрослых, но юных. За редким исключением — младше тридцати, и один только Дзимвел мог считаться пожилым. Ему было за пятьдесят, а выглядел он так и постарше, да еще и ходил с костылем.
Почти все эти юноши и девушки были набраны в Легационите — парифатской колонии Паргорона. Обширной, богатой, могущественной стране, над которой простерта длань демонических господ. Они защищают Легационит от врагов, заботятся о его жителях, мудро ими управляют… а после смерти даруют вечный отдых и блаженное небытие.
Во всяком случае, так учили священные книги Легационита. Загак знал это лучше всех, поскольку в смертной жизни был жрецом — и не рядовым, а диаконом, заместителем епископа провинции Атора. Среди фархерримов он был одним из самых старших, поскольку незадолго до перерождения ему исполнилось тридцать…
Восемнадцать лет назад.
…Вот ему и тридцать лет. Ровно три десятилетия. Как и подобает, Загак Савадорри принес господам в жертву ягненка и тридцать раз произнес: «Бекуарр ка гашебе мазекре дия шедари онара трирр ка. Лояр сурталер ге хлаа номор штабора. Могашинах ка ирими хракарр Паргорон янгара», что на паргоронском означает «Воистину душа и сердце мое принадлежат господам и творцам моим. Да будет вечным счастие служить им и трудиться. Свидетельствую, что я раб Паргорона, слава».
Символ веры. Его следует произносить по пробуждении и перед отходом ко сну. Трижды в малые праздники и семижды — в великие.
И один раз в год — столько раз, сколько лет тебе исполнилось.
Загак слышал такой анекдот: «Почему среди эльфов нет демонитов?» — «Не хотят отмечать день рождения, с утра до вечера повторяя символ веры».
Смешной анекдот. Загак посмеялся. Но тем же вечером шепнул жрецу, какую ересь изрыгнули уста причетника Маледа. И хотя за всего лишь анекдот на алтарь Маледа не отправили, это стало еще одной каплей в чашу судьбы.
Возможно, именно эта капля стала решающей, когда жрец выбирал, кого из причетников посвятить в аколиты.
Став аколитом в неполные двадцать лет, Загак рассыпался в благодарностях перед наставником. Мел бородой дорогу перед его ногами… фигурально выражаясь, борода у Загака по молодости не росла. Помощник, заместитель, а по сути прислужник со временем стал лучшим другом своего жреца.
К сожалению, тот не рассказывал богохульных анекдотов, но у него нашлась другая слабость. Дочь. Единственное дитя, папина любимица, девица неумная и некрасивая. Загак умело подобрал ключик к ее сердцу, да и было то не особенно сложно — плод давно уж перезрел, да охотников сорвать все не находилось.