Мимик дернулся и отступил.
С самой страшной раной пока сделано все, что можно. Лахджа выпотрошила походную аптечку и отдала Агипу весь запас воды. Следует заняться рукой… с ней что-то странное. Но, кажется, проблем от нее можно не ждать.
Ее внимание вернулось к жгуту.
Рана от адаманта. Самая страшная на свете. Никакая магия не способна ее заживить, никакое божественное чудо — только естественная регенерация тела. Только вот регенерация фархерримов не настолько хороша, чтобы перерубленная артерия зажила раньше, чем демон истечет кровью или жгут обезножит своего владельца.
— Вот что, Ревнитель, — решила Лахджа, наскоро перематывая собственные ладони. — Будем тебя шить на месте. Придется потерпеть. Здесь есть хирургический наборчик… вроде того. Перкеле. Ладно, я теперь почти хирург, разберусь. Агип?
Агип кивнул и чуть прикрыл глаза.
— Делай, что должно, — сказал он ровным голосом. — Спасибо.
— Тебе спасибо, — сказала Лахджа, включая хирургическую машинку Каладона.
Как же ею пользоваться? Сначала стоит попробовать на себе.
Ей ведь тоже порезало ладони…
Такил разорвал горло последнему гохерриму.
— Как же легко убивать спящих, — задумчиво сказал он. — Мне стыдно, если честно. Вы такие великие воины, и я так подло поступаю. Хотя это вы пришли ко мне с острыми железками. И это я спал, а вы… зачем я говорю с мертвыми?..
Он убил двадцатерых. Два отряда шли с этой стороны. Им, видимо, кто-то сказал, что здесь, на окраине деревни, живет очень сонный, очень ленивый и недалекий апостол, с которым несложно справиться. Они и заглянули.
— Наверное, вам сказали, что я беззащитный и ничего не могу, — погрыз окровавленный коготь Такил. — Нельзя быть такими легковерными.
Кажется, все. Надо проверить, как дела у остальных. Дересса, конечно, молодец, но, возможно, ей пригодится пара лишних рук, даже если это руки Такила.
Он поднялся в воздух. Взмыл над деревьями и сразу увидел… ауру. В центре деревни, над домами и паргоронскими лилиями висело гнетущее дымное марево. Такил не так хорошо разбирался во всем этом, как Дзимвел, но и он сразу понял, что видит Дыхание Древнейшего.
Очень медленно и осторожно он подлетел поближе. Стараясь не привлекать внимания, сливаясь с кронами, став почти таким же невидимым, как Ильтира. Он тоже умел отводить глаза, окутывать себя мороками.
Стоп. Дальше нельзя. Еще пара шагов, и его заметят. Он не сможет прийти к Дерессе на помощь — тут не меньше тысячи ларитр, и среди них Дамы.
Но Дересса пока держалась. Ясли окутывал золотой купол, и из-под него слышалось хоровое пение. Дересса пела об осажденной крепости, что будет стоять, пока живы ее защитники. И ей подпевали другие фархерримы, поддерживали своими голосами — и демонической силой.