Стоящий в доме Такила Дзимвел застыл с кислой рожей. Сейчас все Дзимвелы по всему Паргорону стоят, сидят, пьют чай или летят по делам с кислыми рожами.
Только те, что окружают Мазекресс, словно сконцентрировали все оставшееся в Дзимвеле радушие.
— Рады, что ты жив и хорошо себя чувствуешь, брат, — сказал Дзимвел, слегка сжав пальцы. — Я Дзимвел, а это Загак. Поздоровайся, Загак.
— Привет, — ухмыльнулся тот. — Спасибо, что представил, Дзимвел. Дзимвел — самый ценный член нашей общины. Мы все тут как кирпичики в общем доме, а Дзимвел — цемент, который нас всех скрепляет.
— Очень лестное сравнение, — кивнул Дзимвел. — Но ты тоже ценен, Загак. Ты в этом общем доме — окно. Может быть оно и кажется пустым местом, но именно через него мы видим мир.
— Шутка! — рассмеялся Загак, и смех его прозвучал треском ломающихся костей. — Братие, знаменательный день! Дзимвел пошутил, да еще и удачно! Все смеемся и празднуем, ибо более такого не случится!
— Очень, очень приятно, — удивительно широко и искренне улыбнулся новичок. — Я Кардаш. Мне припоминается еще один ваш брат… Такил, да?.. Он жив, далеко?..
— А что такое?
— Да ничего, ничего… он у вас общительный, да?..
— Вы обязательно встретитесь, — пообещал Дзимвел. — Мы покажем тебе наше урочище, ты решишь, хочешь ли ты жить с нами или, быть может, предпочтешь уединение…
— В далекой башне, — кивнул Загак. — Как любят волшебники. Не встревая в дела простых смертных. Думая лишь о волшебных науках.
— Я не волшебник, а тавматург, — мотнул головой Кардаш. — И я такое не любил.
— Почему же?
— Это глупо. Если ты одарен высшими силами — ты должен править. Царствовать над простыми смертными. Ну, эм… это мое мнение. Неважно. Я перевернул ту страницу. Теперь я не просто смертный маг, а один из вас. Теперь у меня эти великолепные крылья. И бессмертие. Наконец-то. Я бессмертен и снова юн.
И он вдохнул так глубоко, будто впервые за тысячу лет почувствовал свежесть весеннего утра.
— Сколько тебе лет? — спросил напрямую Дзимвел.
— Тысяча двести, — пожал плечами Кардаш, проводя пальцами по запястью. — Но в последние пару веков я немного сдал. Жертвенная кровь перестала тонизировать.
— Жертвенная кровь?.. — переспросил Дзимвел, пытливо глядя на Кардаша.
Не то чтобы это смутило того, кто в смертной жизни приносил демонам жертвы, а потом стал демоном сам. Зато многое поведало о личности собеседника.
О его отношении к целям и средствам.
— Да это неважно, — отмахнулся Кардаш. — Уже неважно. Моя жизнь была ценнее их, они служили великой цели. А теперь мне все это не нужно. Как вам, братья мои. О-о-о, как я вам рад!