А Дзимвел с пультом занес палец над другой кнопкой. Еще одно знамение, закрепить успех — и довольно. Перебарщивать с чудесами нельзя, они очень легко обесцениваются.
Но нажать кнопку Дзимвел не успел. Стоящий рядом мальчишка вдруг повернул голову и удивительно ловко выхватил приборчик. Противно хихикнул — и бросился бежать.
Этого Дзимвел не предвидел. Досадная случайность… она уже ничего не загубит, но все-таки лучше бы явить и второе знамение…
Об этом Дзимвел думал, догоняя воришку. Махатра неплохие бегуны, но уж не быстрее фархерримов: несколько огромных прыжков, взмах крыльями — и Дзимвел стискивает худое плечо. Мальчик издал пугливую вибрацию, но та сразу сменилась насмешливой.
И немудрено. Он успел добежать до тенистого леска, что почти вплотную подступал здесь к священной скале. И из-за стволоножек древогрибов ажим выступили еще три фигуры — рослые, крепкие, с обшитыми медными осколками дубинами.
Дзимвелу стало смешно. Подумать только, его решили ограбить. Видно, кто-то заметил его туго набитый кошель.
Махатра не чеканят монету, деньги им заменяют орехи урити, что удивительно вкусны, но главное — обладают редкостно красивой и прочной скорлупой. В этих краях они встречаются редко, зато их хоть отбавляй на архипелаге за морем — и Дзимвел обеспечил себя средствами, просто слетав туда разок.
Не думал он, что это так некстати аукнется.
— Забирайте, — хмыкнул он, швыряя на землю мешочек. — Только верните мой амулет, он заклят от дурных рук. Пользы не принесет, а вот беду накличет.
— Да, и правда, накликал, — сказал самый рослый махатра. — У тебя-то руки, думаю, как раз дурные, паскудная тварь?
Дзимвел вздрогнул. В языке махатра «паскудная тварь» — одно слово, и оно буквально означает демона. Точнее, нечистого злого духа, что также присутствует в местных мифах.
И теперь Дзимвел увидел, что обступают его никакие не махатра. Они перестали таиться, и личины с них сползли. Головы стали звериными — кабаньей, ящероптичьей и инсектоидной, — а дубины превратились в светящиеся клинки.
— Вы посмотрите, каков наглец, — раздался голос мальчишки. — За меня себя выдавал. Да разве он на меня похож?
Дзимвел повернул голову — и увидел четырехрукого трехголового лиса — только совсем не такого, каким прикидывался Дзимвел. Намного крупнее, намного массивнее. Клыки блестели на солнце, а глаза горели пламенем.
Образ на священной скале походил на него не больше, чем сказочный дракон — на живого.
Светлые духи взирали на Дзимвела недобро. Совсем не казались благостными. Лис, Вепрь, Туруку и Такир-джапта обступили демона ровно так же, как разбойники обступают бедолагу с тугим кошелем, только вот смешно Дзимвелу больше не было.