— Пожалуйста, женщина, — выдохнул он, — могу ли я взять тебя в последний раз? Я знаю, мне не следует даже просить об этом, ты должна бы отвергнуть, высмеять и проклясть меня, но…

Но Джул снова поймала его губы своими, пылко и отчаянно, пока её цепляющиеся, жадные руки притягивали его ближе, сильнее. И он охотно повиновался, вдавливая этот набухший член глубже в её раздвинутую, сжимающуюся влагу, пока наконец не прорвался сквозь неё. Погружаясь медленно, целенаправленно и мощно внутрь, наполняя её собой, пока не скрылся полностью, кожа к коже. Насадив её по самую рукоять своего огромного, сочащегося орочьего члена, пульсирующего жизнью и семенем внутри неё.

— Говори со мной, женщина, — прошептал он, умоляя прямо в её губы. — Скажи мне, что я не подвел тебя в этом. Скажи мне, что я принес тебе радость своим членом, если не чем иным. Пожалуйста.

И, конечно же, этот проклятый ублюдок снова всё сводил к себе, но слезы всё еще капали из его глаз на её лицо, а прикосновение его руки к её щеке было почти до боли нежным. И этот орк не заслуживал ничего, этот орк был чертовым героем, и ноги Джул, казалось, сами собой раздвинулись еще шире, пятки жестко впились в его спину.

— Ты принес, — выдохнула она. — Принес мне радость. Этим. Это…

Она никак не могла закончить фразу, а его бедра ритмично двигались, прижимаясь к её бедрам, его губы нежно и горячо целовали её шею. Заставляя всё её тело выгибаться дугой, распятое на его твердом стержне; его движения становились её движениями, её движения — его, они были единым целым.

— Говори, — простонал он в её кожу. — Скажи мне, что не забудешь этого. Пожалуйста.

Губы Джул вскрикнули, её тело цеплялось за него, перекатываясь на разбивающихся волнах его мощных бедер.

— Я не забуду, — выдохнула она; её глаза были прикованы к зрелищу: отвратительно прекрасный орк брал её, его когти царапали её кожу, его огромный член вбивался глубоко вниз. — Не смогу. Никогда. Ты был…

Слова застряли у неё в горле, и когда Гримарр отстранился, чтобы посмотреть на неё, моргая этими прекрасными темными глазами, всё тело Джул под ним, казалось, затрепетало в ответ, натянутое как струна, вибрируя навстречу его свету. Её набухшее тело было растянуто вокруг его вторгающегося члена, наполненного толчками его изливающегося семени. Её живот был наполнен его ребенком, полным сил, хитрым и крепким. И её глаза, её дыхание, всё её существо было захвачено и поглощено, обнажено и выставлено напоказ, доведено до крайних пределов ради него. Из-за него.

И Джул отстраненно подумала, что, возможно — возможно, именно поэтому орк всегда хотел, чтобы другие видели. Именно поэтому он хотел выставлять это напоказ всему миру. Потому что это — когда Джул доведена до предела, обнажена, освежевана догола, распята на вбивающемся члене орка, — это и было тем, кем она являлась. Она была храброй. Она была могущественной. Она была полной сил, хитрой и крепкой.