И если Джул не согласится, представится ли когда-нибудь еще такая возможность? Она знала, сколько мыслей и усилий Гримарр вложил в это, она знала, как сильно он и другие орки жаждали этого. И Гримарр собирался напасть сегодня ночью, если люди откажутся, и сколько тогда погибнет орков и людей?
И как Джул сможет жить дальше, зная, что могла это предотвратить?
— Да, — сказала она, хотя это слово было сдавленным, жалким всхлипом. — Я поеду.
Глава 29
Гримарр молча провел Джул обратно в гору, не проронив ни единого доброго слова, не говоря уже об извинениях. И, возможно, Джул следовало этого ожидать, потому что что вообще можно сказать после того, как продал свою пару и своего сына?
Сделка еще не была завершена — Отто согласился передать предложение остальным людям и пообещал настоятельно рекомендовать его от своего имени. И если бы Джул не чувствовала себя такой мертвой внутри, она могла бы порадоваться ясному предвидению Отто в этом вопросе, этому столь необходимому напоминанию о том, что в мире всё еще остались хорошие люди.
Но вместо этого была лишь эта онемевшая, тяжелая пустота, становившаяся всё тяжелее с каждым неверным шагом. Эта гора никогда не была её домом. Этому орку никогда не было до неё дела. Эти орки, что сейчас выстроились вдоль темных коридоров, глядя на проходящую мимо Джул, никогда не были её друзьями.
По крайней мере, было тихо, никаких насмешек, шепотков или смеха, и Джул шла, опустив голову, следуя за безмолвной фигурой Гримарра по коридору. В сторону его комнаты, разумеется — её, скорее всего, продержат здесь, пока люди не пришлют свой ответ, — и как только Гримарр отдернул для неё занавеску на двери, она безучастно подошла к кровати и села, опустив голову и крепко сцепив руки.
Ничего не поделаешь. Ничего не осталось. Только ждать, ждать, а затем смерть.
Гримарр всё еще не двигался, продолжая стоять посреди комнаты, и Джул слышала, как со свистом вырывается воздух из его рта. И почему он не уходил, он только делал всё хуже; столько страха и отчаяния, что Джул не знала, как это вынести.
— Мне жаль, женщина, — наконец произнес его голос, тихий и надтреснутый. — Я не желал этого делать.
Джул невольно шмыгнула носом, и когда она вытерла глаза, её рука оказалась влажной и дрожащей.
— Но ты сделал, — услышала она свой хриплый голос. — Ты планировал это с самого начала.
Он не стал отрицать, и Джул почувствовала, как подступающие рыдания поднимаются всё выше, борясь за право вырваться из горла.
— Ты мог бы, — выдавила она между судорожными вдохами, — сказать мне.