— Это моя новая туника, — заметила Джул, за неимением ничего лучшего. Над ней Гримарр дернулся и издал тихий, сдавленный смешок. — Я прикажу её постирать. И дам тебе другую.
— И найдешь способ вывести меня наружу после этого? — неуверенно спросила Джул, вспомнив о Скене, о той крошечной жизни — крепкой, хитрой, сильной — внутри неё. И Гримарр над ней тоже думал об этом, такой прозрачный, этот орк, взвешивая будущее здоровье своего сына против вероятности того, что Джул сбежит или попытается предать его людям Астина на его же горе.
Джул всё еще не собиралась говорить, что не станет этого делать — это ведь не так уж много изменило, верно? Или изменило? Потому что нависший над ней Гримарр тяжело вздохнул и медленно кивнул своей косматой головой.
— Да, — устало произнес он. — Я постараюсь найти место на вершине горы, чтобы отвести тебя туда, подальше от людей.
В животе Джул что-то перевернулось, и она, казалось, не могла удержать губы, которые сами собой изогнулись ему навстречу. Истинная, неподдельная улыбка, рожденная искренней благодарностью этому невыносимому орку, который только что сотворил с ней неописуемые вещи.
Это не имело никакого смысла, это было ужасно, необъяснимо и совершенно нелепо; она была леди — но Джул, тем не менее, не могла перестать улыбаться.
Глава 21
Вершина горы Гримарра была великолепна.
Путь туда занял некоторое время и потребовал интенсивных усилий горстки орков Ка-эш, которым Гримарр поручил расчистить давно заваленный проход к определенному месту, которое он задумал. Наблюдать за тем, как Ка-эш долбят то, что казалось сплошной скалой, шилами и кирками, было завораживающим — и оглушительным — зрелищем, но Джул совершенно забыла о нем, когда Гримарр наконец вывел её по новому, грубо прорубленному проходу на открытый вечерний воздух.
— О боги небесные, — ахнула Джул, медленно поворачиваясь на месте, вдыхая, впитывая это в себя. Солнце как раз садилось, раскрашивая западное небо в яркие красные и синие цвета, а воздух был холодным и прозрачным; открытый мир вокруг них был прекрасен, захватывающе бескраен после всех этих дней внутри горы. — У тебя, наверное, самый потрясающий вид в мире, Гримарр.
И не только это: само место на горе тоже было поразительным чудом. Это был плоский, поросший травой небольшой утес, с раскиданными тут и там немногочисленными чахлыми кустиками и отвесными каменными стенами, уходящими вверх с трех сторон. Четвертая сторона была открыта на запад, круто и опасно обрываясь вниз, и не показывала ничего, кроме огромного, ошеломляющего неба.