Он вошел в неё так жестко, так глубоко, что всё тело Джул дернулось вверх, её рот фактически закричал вокруг его языка. Но спасения от этого не было: ни от его вторгающегося языка, ни от глубокого пронзающих толчков его члена, ни от царапанья его острых, сердитых когтей по её всё еще содрогающейся груди. Было только ощущение этого, упоение этим, тем, что её прижимают, берут и пронзают, почти лишая дыхания, огромный, порочный, разъяренный орк.

Его первый полный толчок был подобен удару молота между её ног — сплошная твердая сталь и бешеная колотящая агония, и Джул вскрикнула, даже когда потянула его сильнее, засосала этот язык глубже. Да, он должен был это сделать, должен был трахать её, как орк, которым он и являлся, показать ей, что она заслужила это, что он заслужил это. Должен был накачать её до краев тем семенем, которое, как она уже чувствовала, заливало её, скользко вытекая вокруг этого вбивающегося члена.

Блядь, это было больно, и блядь, это было хорошо. Это были гнев, месть и голод, воплощенные в жизнь, в сталкивающихся телах и жестоком вторжении, в завоевании, капитуляции и вожделении. Этот орк говорил, возможно впервые, что он тоже боялся её, тоже ненавидел её, и, возможно, еще больше из-за той жизни, которую он создал внутри неё.

Правда этого была густой и удушающей — такой же, как его язык у неё в горле, — и внезапно Джул начала отбиваться всерьез, кусая его так сильно, как только могла. Чувствуя привкус его крови во рту, ощущая жесткий, яростный рык, когда он откинулся назад, продолжая вбиваться в неё, каждым пронзающим толчком вызывая сотрясающее, головокружительное удовольствие.

— Проклятая женщина, — прошипел он; рот перепачкан красным, глаза блестят, волосы свисают на лицо. Руки плоско упираются в землю по обе стороны от её головы, его широкая голая грудь тяжело вздымается, покрытая ручейками пота, каждый мускул рельефно выделяется, прекрасный в свете огня. — Моя женщина.

И без предупреждения, без осмысления, он выдернул свою вторгающуюся тяжесть из неё, оставив её ноги широко раскинутыми, а влагу — дрожащей, сочащейся, лишенной наполнения. Пока её ошеломленные глаза смотрели туда, где он поднял этот скользкий, капающий член, занеся его над её лицом, и она открыла рот, чтобы возразить. Фатальная ошибка, потому что этот огромный орочий член воспользовался этим, с силой и шоком протолкнулся между её губ и захлопал глубоко в горло.

Джул задергалась, забилась в спазмах и начала давиться, даже когда её рот отчаянно засасывал, получая свой первый великолепный вкус этого сочного, вытекающего семени. Но на этот раз он не был добрым или нежным, просто продолжал вбиваться в её горло, беря от неё своё удовольствие, так жестоко и мощно, что у неё на глазах выступили слезы, тело забилось, она не могла дышать, член орка душил её…