Джул содрогнулась так сильно, что едва не упала; она отчаянно огляделась на толпу наблюдающих, прислушивающихся орков; её сердце внезапно забилось от чистого, вопящего ужаса.
— Что? — выдохнула она. — Нет. Ты не можешь.
Затененные глаза Гримарра были суровыми, жесткими, торжествующими.
— Я могу, — сказал он. — Я сделаю это. Если ты осмелишься заговорить со мной так еще раз, хотя бы один раз, я это сделаю.
Джул почувствовала, как оседает назад; её взгляд опустился на измазанные мукой руки. Он поймал её, ублюдок. Снова этот коварный козёл использовал слабость Джул, чтобы манипулировать ею. И зачем она вообще показала, что ей не всё равно? Как она могла так быстро забыть о своих планах? О своей мести?
— Разумеется, сир, — произнесла она наконец, глядя на стол. — Я сделаю так, как вы желаете.
Он издал звук, похожий на удовлетворенное ворчание, и подслушивающие орки постепенно снова начали переговариваться, их голоса вновь слились в какофонию. Но недостаточно громкую, чтобы заглушить стук в голове Джул, сворачивающий кровь, жалкий страх. Гримарр лгал. Гримарр угрожал. Гримарр был монстром.
Наконец она снова начала раскатывать пироги, хотя теперь работала медленнее: дрожащая, истощенная и несчастная. Изо всех сил стараясь не замечать — и чтобы ей было всё равно, — как Гримарр отвернулся с полной тарелкой её еды в руке, вышел из комнаты и не оглянулся.
Глава 13
Остаток вечера прошел в дымке уборки, изнеможения и молчания.
Джул, очевидно, снова разозлила орков: Гегнир и Нарфи не смотрели ей в глаза и не разговаривали с ней. Они лишь полностью игнорировали её, начав наводить порядок — перемывать бесконечную посуду в каменной раковине с грязной водой и сметать крошки со столов и полов.
Джул пыталась помочь, но ей дали ясно понять, что её помощь совершенно не нужна; в конце концов она сдалась, опустилась на пол, прислонившись к одной из своих бочек, и уткнулась головой в колени. Она была измотана, как никогда прежде, почти с ног до головы покрыта мукой, и ей просто хотелось спать, сбежать, побыть одной.
Конечно же, этому не суждено было сбыться, потому что спустя слишком короткое время послышались чьи-то приближающиеся шаги. И когда Джул подняла на удивление мокрые глаза, она увидела Гегнира, держащего в руках большой кусок чего-то подозрительно похожего на пчелиный воск Джул из её собственного подвала.
— Дальше, женщина, — произнес Гегнир своим хриплым голосом, — ты должна сделать свечи.
Джул безучастно смотрела на него, прежде чем издать звук, похожий на смешок.
— Ты хочешь, чтобы я прямо сейчас делала свечи? — спросила она; в её голосе слишком явно сквозило недоверие. — Прости, но я не могу. Я слишком устала. Я сделаю это завтра.