Она доделывала сорок второй пирог и насчитала в общей сложности сто тридцать семь орков, когда её голова вскинулась, взгляд сфокусировался на двери. Потому что — она крепко вцепилась в скалку — там был Гримарр. Он решительно шагнул в комнату вместе с Бальдром и еще несколькими орками, переговариваясь и смеясь с ними; и один только его вид: в чистой тунике, с волосами, всё так же аккуратно уложенными в заплетенную ею косу, — вызвал голодный, непроизвольный спазм в паху Джул, заставив в голове зазвенеть тревожные колокола. Нет.Нет. Он лгал ей и манипулировал ею. Заковал её в цепи. Она отомстит.
Она заставила себя опустить глаза, сосредоточившись на пироге, игнорируя слишком острое осознание того, что Гримарр приближается, всё ближе и ближе. Ожидая своей очереди вместе со всеми, неохотно отметила часть её разума, в то время как другая проклинала его мерзкое присутствие и всерьез обдумывала, может ли отравление орочьих ужинов стать реальной перспективой в будущем.
— Женщина, — произнес голос Гримарра, когда он подошел достаточно близко, чтобы заговорить; Джул бросила быстрый взгляд вверх и тут же опустила глаза. Вздрагивая помимо воли при виде его глупого лица: ей не нравилось его лицо, он был совершенно, потрясающе уродлив…
Он больше ничего не сказал, хотя она чувствовала на себе его взгляд, пока работала, пока её странно дрожащие руки раскатывали очередной пирог. И почему он не сказал что-нибудь еще — может быть: «мне жаль, что я бросил тебя одну в кандалах», или «спасибо, что делишься своей едой со мной и сотней моих друзей»? Но такие манипуляторы, как он, никогда не извиняются, пока не рискуют потерять то, чего хотят; а Гримарр прямо сейчас получал именно то, чего хотел, не так ли?
— Ты забыл сообщить мне, — сказала наконец Джул, налегая на скалку с чрезмерным усилием, — что я буду готовить ужин для более чем сотни орков, а не только для тебя одного.
Гримарр издал звук, похожий на фырканье, едва различимый в окружающем шуме.
— Ты сама это предложила, женщина, — ответил он. — Ты предала моих братьев людям, которые напали на наш дом. Ты должна загладить вину.
Гнев разгорался всё сильнее, и Джул бросила на него мрачный, яростный взгляд.
— И оставить меня одну, закованную в твоей постели, — это тоже часть моего искупления? Или вы, орки, всегда так обращаетесь со своими парами?
Стоящие рядом орки тут же затихли, явно вслушиваясь в каждое слово; взгляд Гримарра стал настороженным, неодобрительным.
— Прошлой ночью ты показала себя врагом. Я должен обращаться с тобой соответственно.