Дышать вдруг стало тяжело, мир закружился и вспыхнул белым перед глазами Джул, но нет, нет, она должна была встретить это лицом к лицу. Должна была посмотреть в глаза правде, своим врагам, самой себе.
И каким-то образом нашлись силы расправить плечи и поднять голову. Обвести взглядом всех вооруженных мужчин вокруг и заговорить.
— Мой муж, лорд Норр, мертв, — произнес её голос, дрожащий, но ясный. — Только что, в этой карете, он пытался убить меня. И когда ему это не удалось, — она невольно бросила быстрый взгляд на Отто, наблюдавшего у неё за спиной, — он покончил с собой собственным кинжалом, на моих глазах.
Шепот немедленно возобновился, люди неуверенно переглядывались друг с другом и смотрели на карету, но Джул резко подняла руку, и они снова замолчали.
— Лорд Норр уже некоторое время был нездоров, — продолжила она. — Его пожирали обязанности, и в детстве с ним жестоко обращались. Однако теперь его наследием станет мир и надежда на лучшее будущее для наших собственных детей.
Говоря это, она положила руку на живот, привлекая к нему коллективный взгляд всех людей, и Джул сделала еще один глубокий, придающий сил вдох.
— Убийства должны прекратиться, — сказала она. — Смерти должны прекратиться. Нам нужен этот мир, между орками и людьми.
Убежденность звучала в её голосе, во всем её теле — но она всё равно вздрогнула от безобразного звука фырканья из задних рядов толпы.
— А что, если мы не хотим мира с орками? — крикнул чей-то голос. — Что, если мы не заключаем сделок с дикарями?
В ответ раздалось несколько смешков и множество кивающих голов.
— Забудьте обо всей этой сделке, — крикнул другой голос. — Вырежем этих свиней подчистую.
Гнев пробежал по спине Джул, и она свирепо уставилась на человека, который это сказал, на его бледное, невыразительное лицо.
— Орки не свиньи и не дикари, — возразила она. — Они люди. Такие же, как мы.
Из толпы раздалось еще несколько смешков, еще несколько язвительных оскорблений, и Джул почувствовала, как страх снова начинает пульсировать, её руки сжались в липкие кулаки по бокам.
— Договор подписан, — сказала она. — Нашими городами, нашими магистратами и лордами. Дело сделано.
— Это всего лишь бумажка, — сказал другой мужчина, заслужив хор согласия, и Джул бросила беспомощный, ищущий взгляд за спину, на Отто. Он же хотел сделки, он же сказал, что они семья, не так ли?
Но в голубых глазах Отто было странное, отстраненное выражение, странная нерешительность в его стройной фигуре — и внезапно правда ударила по Джул с ослепляющей, душераздирающей силой.