— При норме до ста семидесяти. Превышение почти в пять раз. Что это тебе говорит, Денис?

Он молчал. Планшет в его руках мелко подрагивал. Едва заметно, но я видел. И Фырк видел.

— Двуногий, — голос фамильяра звенел от возбуждения, — он плывёт. Он реально плывёт. Ещё немного и потонет.

— Не торопимся. Пусть сам осознает.

— Это не картина алкогольной энцефалопатии, — сказал я, забирая планшет и кладя его на тумбочку рядом с кроватью. — У хронических алкоголиков холестерин обычно снижен — печень не справляется с его синтезом. Натрий может быть понижен, но не настолько критично — обычно это связано с острым отравлением, а не с хронической патологией. А КФК… креатинфосфокиназа повышается при распаде мышечной ткани. Миопатия. Разрушение мышц. Это не характерно для простого алкоголизма, Денис. Совсем не характерно.

— Это… — он начал, но я не дал ему договорить.

— Подойди сюда.

Я указал на кровать. На место рядом с изголовьем, где лежала рука Настасьи Андреевны.

Грач не двинулся с места. Стоял, вцепившись в изножье кровати, словно это был спасательный круг.

— Подойди, — повторил я. Жёстче и настойчивее. — Или ты боишься?

Это сработало. Всегда срабатывает. Никто не хочет признавать, что боится. Особенно такие люди, как Грач.

Он шагнул вперёд. Медленно, неохотно, сжав челюсти так, что желваки заходили под кожей. Встал рядом со мной, глядя на пациентку сверху вниз.

Я взял руку Настасьи Андреевны. Осторожно, бережно, как берут что-то хрупкое и ценное. Её пальцы были холодными — холоднее, чем должны быть у живого человека. Почти ледяными.

— Потрогай.

— Зачем?

— Потрогай кожу. Ты же диагност, Денис. Ты же умеешь ставить диагнозы. Лучший выпускник своего курса, гордость Владимирской академии, надежда российской медицины. Покажи мне свои навыки. Диагностируй.

Сарказм в моём голосе был очевиден. Грач это слышал. И это его злило — я видел, как вспыхнули его глаза и побелели костяшки пальцев сжатых в кулак.

Но он подчинился.

Протянул руку. Коснулся кожи пациентки кончиками пальцев. Едва-едва, как будто боялся обжечься. Или заразиться.

— Что ты чувствуешь?

— Кожа… — он нахмурился. Провёл пальцами по тыльной стороне кисти, по предплечью. — Сухая. Грубая. Шершавая.

— Как пергамент, верно? Плотная, утолщённая, с желтоватым оттенком. Это называется микседема, Денис. Слизистый отёк. Специфическое изменение кожи, которое бывает при… — я сделал паузу, — … при определённых состояниях. Но мы к этому ещё вернёмся.

Я отпустил руку пациентки и положил её обратно на одеяло.

— А теперь посмотри внимательно. Очень внимательно. Где сосудистые звёздочки?