Медсестра вколола диазепам. Все замерли, глядя на монитор.
Пять секунд. Десять. Пятнадцать.
Мышечные спазмы чуть ослабли, но не прекратились. Сердечный ритм продолжал скакать, как сумасшедший.
— Не работает, — Коровин стоял у двери, и его лицо было мрачным. — Точнее, работает, но не так, как должно. Это не судороги. Это что-то с нервами.
Ордынская замерла у стены, прижав руки к груди. Семён видел, как она смотрит на бьющуюся в конвульсиях Ингу, и понимал, о чём она думает.
Она могла бы помочь. Могла бы взять контроль над этими мышцами, остановить спазмы, успокоить сердце. Но после вчерашнего…
— Елена, — Семён поймал её взгляд. — Не надо. Мы справимся.
Она судорожно кивнула, но не отвела глаз от пациентки.
— Атропин! — Зиновьева выхватила шприц у медсестры. — Если это холинергический криз, нужен антидот! Два миллиграмма, сейчас!
Она ввела препарат. Снова ожидание.
На этот раз эффект был заметнее — сердечный ритм начал стабилизироваться, зрачки чуть расширились. Но мышечные подёргивания продолжались, и пена изо рта не исчезала.
— Работает, но не до конца, — Тарасов выругался сквозь зубы. — Что за чертовщина? Откуда у неё отравление⁈
Инга снова захрипела, и её тело выгнулось дугой. Монитор взвыл — сердце опять заходилось в тахикардии.
— Ещё атропин! — скомандовала Зиновьева. — И вызывайте Разумовского!
Глава 16
— Позволь мне кое-что прояснить, — начал Серебряный тем своим особым тоном, который я уже успел возненавидеть за последние полчаса. Тон человека, объясняющего очевидные вещи умственно отсталому ребёнку. — Архивариус уже пометил тебя. Через Орлова. Через твою невесту. Он знает, где ты живёшь, где работаешь, что ешь на завтрак и с какой ноги встаёшь по утрам. Прятаться — бессмысленно. Строить крепость — глупо. Он уже внутри твоей жизни, Илья, и вопрос только в том, как ты собираешься с этим жить дальше.
Замечательно. Просто замечательно. Утро началось с проблем Семёна, продолжилось визитом столичных менталистов, а теперь выясняется, что какой-то психопат-кукловод уже влез в мою личную жизнь и расставил там свои ловушки. День определённо удался.
— И что ты предлагаешь? — спросил я, хотя уже примерно представлял ответ. И он мне заранее не нравился.
— Стать наживкой.
Ну конечно. Что ещё мог предложить менталист, кроме как подставить кого-то другого под удар?
— Выманить его, — продолжил Серебряный, будто речь шла о чём-то совершенно обыденном, вроде покупки хлеба или записи к стоматологу. — Заставить сделать следующий ход. Сейчас инициатива у него, и это плохо. Нам нужно её перехватить. А для этого ты должен стать приманкой, на которую он клюнет.