Они ворвались в палату почти одновременно.

Медсестра — молоденькая девчонка, которую Семён видел раньше на посту — стояла у кровати с выражением абсолютной паники на лице. Её руки тряслись, в одной был зажат шприц, которым она явно не знала, что делать.

— Я не понимаю! — выкрикнула она, увидев вбежавших врачей. — Она была в порядке! Я зашла проверить, а она…

А она билась в конвульсиях.

Инга Загорская лежала на кровати, и её тело содрогалось от мышечных спазмов. Не судороги в привычном понимании — что-то другое. Мышцы сокращались сами по себе, хаотично, без ритма, словно под кожей бежали электрические разряды. Фасцикуляции — это слово всплыло в голове Семёна автоматически, выученное на занятиях по неврологии.

Изо рта Инги шла пена — не обильная, но заметная. Белая, с розоватым оттенком. Гиперсаливация. Её глаза были открыты, и это было страшнее всего — она была в сознании. Смотрела на них, пыталась что-то сказать, но из горла вырывались только хрипы.

Зрачки. Семён наклонился ближе и почувствовал, как холодеет внутри. Зрачки Инги были сужены в точки. Миоз. Булавочные головки вместо нормальных зрачков.

Монитор над кроватью орал, выдавая хаотичную картину: брадикардия, сердце замедляется до сорока ударов, потом резкий скачок — тахикардия, сто двадцать, сто сорок, снова падение…

— Рецидив⁈ — Тарасов уже был у кровати, его руки двигались быстро, проверяя пульс, оттягивая веко. — Мы что-то оставили внутри⁈ Часть опухоли⁈

— Не может быть! — Зиновьева встала с другой стороны, и в её голосе не осталось ни следа от недавнего высокомерия. Чистый профессионализм, холодный и острый. — Я сама ассистировала, мы всё вычистили! Разумовский проверял трижды! Это что-то другое!

Семён бросился к Инге, схватил её за плечи, пытаясь удержать, чтобы она не повредила прооперированную руку. Мышцы под его ладонями дёргались и перекатывались, как живые змеи под кожей.

— Инга! — он наклонился к её лицу. — Инга, вы меня слышите⁈

Её губы шевельнулись. Сквозь пену и хрипы прорвалось что-то похожее на слова:

— Н-не… могу… остановить…

— Диазепам! — скомандовал Тарасов медсестре. — Десять миллиграмм, внутривенно, быстро!

Девчонка метнулась к шкафу с препаратами, чуть не споткнувшись о собственные ноги.

— Это не эпилепсия, — Зиновьева нахмурилась, глядя на монитор. — Посмотри на картину. Фасцикуляции, миоз, гиперсаливация, брадикардия… Это больше похоже на…

Она осеклась.

— На что? — Тарасов посмотрел на неё. — Договаривай!

— На холинергический криз. Отравление ингибиторами холинэстеразы. Но откуда⁈ Она лежит в палате, под наблюдением!