— Анафилактический шок! — закричала Зиновьева, бросаясь к шкафу с медикаментами. — Отёк Квинке! К Адреналин, быстро! Внутримышечно, ноль три миллиграмма!
Она схватила ампулу и начала набирать шприц.
— Стой! — рявкнул Тарасов. Он уже был у кровати, склонившись над пациенткой. — Это не аллергия! Смотри на шею!
Он ткнул пальцем в яремные вены. Они были набухшими, вздувшимися под кожей как синие верёвки.
— Видишь? Вены переполнены! При отёке Квинке такого не бывает! Это тромбоэмболия! Тромб в лёгочной артерии! Она синеет сверху вниз, это центральное нарушение кровообращения!
— Откуда тромб⁈ — Зиновьева остановилась с наполненным шприцем в руке. — Она молодая, здоровая, никаких факторов риска!
— Откуда я знаю⁈ Но посмотри на цианоз! Это классика ТЭЛА!
— Классика ТЭЛА — это одышка и боль в груди, а не пятна на коже!
— А ты много видела ТЭЛА у молодых пациентов⁈
Они спорили, а Инга умирала.
Каждая секунда была на счету. Каждая секунда отнимала у неё кислород, который не поступал в кровь, приближая её к той черте, из-за которой нет возврата.
Я оттолкнул их обоих и склонился над пациенткой.
Глава 5
Сонар.
Мир изменился.
Первым делом я проверил дыхательные пути.
Свободны. Гортань открыта, трахея проходима, никакого отёка, никакого сужения. Воздух мог проходить внутрь без препятствий.
Но он не проходил.
Сосуды. Лёгочная артерия, её ветви, мелкие артериолы.
Чисто. Никаких тромбов, никаких эмболов. Кровь текла свободно, хотя и несла слишком мало кислорода.
Тогда почему она не дышит?
Я опустил взгляд ниже. Грудная клетка. Рёбра. Межрёберные мышцы. Лёгкие. И…
Диафрагма.
Вот оно.
Диафрагма, главная дыхательная мышца, была парализована. Она застыла в неестественном положении, скованная чудовищным спазмом. Не расслабленная, как при параличе нерва. Напряжённая, сведённая судорогой, твёрдая как доска.
Нервы, идущие к ней, полыхали. Диафрагмальный нерв с обеих сторон, оба, светились так ярко. Они были перевозбуждены, как оголённые провода под током. Импульсы сыпались по ним непрерывным потоком, заставляя мышцу сокращаться и сокращаться, без малейшего расслабления.
Тот же самый нервный шторм, что вывихнул ей пальцы, теперь душил её изнутри.
А пятна на коже… я присмотрелся внимательнее. Это был сосудистый спазм. Мелкие артерии под кожей сжимались и расслаблялись хаотично, в случайном порядке. Где-то кровь застаивалась, создавая багровые пятна. Где-то, наоборот, отливала, оставляя бледные участки. Проекция нервной бури, бушевавшей внутри организма.
— Двуногий! — голос Фырка звенел от напряжения. Он сидел на спинке кровати, и его шерсть стояла дыбом. — Нервы! Весь грудной отдел! Такого разряда хватило бы, чтобы остановить сердце!