— Потому что времени не было!
— Возможно. Но это не меняет факта, — Грач повернулся к Кобрук. — Анна Витальевна, объясните коллеге ситуацию.
Кобрук молчала. Смотрела в стол, избегая моего взгляда.
— Анна Витальевна?
Она вздохнула. Тяжело, как человек, который должен сказать что-то очень неприятное.
— Обычно… — её голос был тихим, почти шёпотом. — Обычно такие случаи решаются внутри больницы. Списание на непредвиденные расходы, благотворительный фонд, что-то ещё. Но в данном случае…
— Но в данном случае есть нарушение протокола, — закончил Грач. — Семён Величко — ординатор. Он не имел права проводить операцию такой сложности без куратора и санкции заведующего. Без оформления документов.
— Я был занят другой операцией! — сказал я. — Он не мог ждать!
— Это его решение. Личная инициатива, так сказать, — Грач снова улыбнулся. — А за личную инициативу приходится платить.
Я посмотрел на Кобрук.
— Анна Витальевна. Что он хочет сказать?
Она подняла глаза. В них была усталость. И что-то похожее на боль.
— Формально… — она сглотнула. — Формально Денис прав. Семён нарушил протокол. Он провёл операцию без санкции. Он израсходовал материалы без оформления. С точки зрения финансового отдела — это самоуправство.
— И?
— Настасья Андреевна должна заплатить, а виновные должен понести наказание. Величко и Ахметов.
Глава 10
Грач встал, но не ушёл.
Он остановился у двери, повернулся и посмотрел на меня своими маленькими, поросячьими глазками. Ухмылка никуда не делась. Наоборот, стала ещё шире и самодовольнее. Как у кота, который только что сожрал канарейку и теперь облизывается на глазах у хозяина, поглядывая на его гуппи.
— Знаете, Илья Григорьевич, — протянул он, откусывая очередной кусок яблока, — я слышал много хорошего о вашей… преданности делу. О ваших талантах.
Он сделал паузу, пережёвывая.
— Жаль, что эта преданность не распространяется на соблюдение законов. Впрочем, чего ещё ожидать от людей, которых вы набираете? Истеричка с фиолетовыми руками, мальчишка, который режет без разрешения… — Грач покачал головой с притворным сожалением. — Рыба гниёт с головы, как говорится.
Кобрук за столом напряглась. Я видел, как побелели её костяшки, сжимающие край столешницы.
— Денис Александрович, — её голос был ровным, но в нём звенела сталь, — вы сказали всё, что хотели. Можете идти.
— О, я почти закончил. — Грач откинулся на дверной косяк, скрестив руки на груди. — Просто хотел поделиться наблюдением. Вы, Анна Витальевна, слишком мягки для этой должности. Слишком… сентиментальны. Всё пытаетесь защитить своих птенчиков, прикрыть их ошибки, замять скандалы.