Я повернулся к нему.

— Что?

— Растрата, — повторил он с удовольствием. — Нецелевое расходование средств больницы. Нарушение финансового протокола. Возможно — халатность. Возможно — что-то похуже.

— О чём ты говоришь вообще? — нахмурился я.

Грач положил яблоко на стол — прямо на документы Кобрук, оставив мокрый след — и достал из папки несколько листов.

— Помните пациентку из приёмного покоя? Пожилая женщина, расслоение аорты, экстренная операция? Настасья Андреевна Зайцева.

Я помнил. Конечно, помнил. Та самая бабушка, которую Семён спас в приёмном, пока я возился с Ингой. Та самая операция, которой он так гордился.

— Помню. Что с ней?

— Она выжила. Благодаря твоему подчинённому… — Грач заглянул в бумаги, — Семёну Величко. Операция прошла успешно. Протезирование аорты, если не ошибаюсь?

— И?

— И у меня возник вопрос. — Грач сложил руки на груди. — Кто за это заплатил?

Я моргнул.

— В смысле?

— В прямом смысле, Илья Григорьевич. Операция такого уровня стоит как крыло самолёта. Протез аорты, расходные материалы, аппарат искусственного кровообращения, реанимационная бригада, послеоперационный уход… — он загибал пальцы. — По моим подсчётам, общая стоимость довольно круглая…

— Это экстренная помощь, — сказал я. — Она умирала. Мы обязаны…

— Обязаны — что? — Грач наклонился вперёд. — Обязаны спасать жизни? Да, безусловно. Но всегда есть нюанс.

Он бросил на стол ещё несколько листов.

— У пациентки нет страховки. Нет документов. Нет регистрации. Нет родственников. По всем признакам — она бездомная. Человек без статуса и средств, без возможности оплатить лечение.

— И что с того?

— А то, что больница не может просто так списать такую сумму. Это не благотворительный фонд, Илья Григорьевич. Это медицинское учреждение с бюджетом, отчётностью, аудиторами, — он ткнул пальцем в бумаги. — Кто-то должен заплатить.

Я почувствовал, как внутри поднимается злость. Холодная, контролируемая, но настоящая.

— Лекарь не отвечает за кошелёк пациента, — сказал я, стараясь держать голос ровным. — Это основа медицинской этики. Мы лечим тех, кто нуждается в лечении. Не тех, кто может заплатить.

Хотя мне было прекрасно известно как обстоят здесь дела со страховками. Сам неоднократно сталкивался.

— Красивые слова, — Грач улыбнулся. — Но реальность сложнее. Экстренная помощь — это жгут и зелёнка. Стабилизация состояния. Купирование угрозы жизни. А высокотехнологичная операция — это уже не экстренная помощь. Это плановое вмешательство.

— Она умирала! У неё расслоение аорты! Без операции она бы не прожила и часа!

— Возможно. Но протокол предусматривает другой порядок действий. Стабилизация, транспортировка в профильное учреждение с квотой, оформление документов… — он развёл руками. — Ваш подчинённый пропустил все эти шаги. Он взял и сделал операцию. Так еще и подставил Мастера Ахметова.