Он развёл руками, словно говоря: «Ну что тут ещё объяснять?»
— Алкогольная энцефалопатия в терминальной стадии. Необратимые изменения мозга. Деменция. Классическая картина. Любой студент третьего курса поставил бы такой диагноз.
Я кивнул. Медленно, задумчиво, словно соглашаясь с его словами.
— Логично, — сказал я. — Для фельдшера скорой помощи, который видит пациента первые пять минут в карете, в условиях недостаточного освещения и дефицита времени — вполне достаточное обоснование. Я бы даже сказал — блестящее обоснование. Быстрая оценка, быстрое решение. Иногда именно это спасает жизни.
Грач прищурился. Он почуял подвох — это было видно по тому, как напряглись его плечи, как дёрнулся уголок рта.
— К чему ты ведёшь?
— К тому, что ты не фельдшер скорой, Денис. Ты — лекарь. Ты ищешь истину. И проверяешь тех, кто ошибается. Ты выносишь приговоры.
Я сделал паузу, давая словам впитаться.
— Почему ты не посмотрел глубже?
Глава 12
— Куда глубже? — он развёл руками, и в его голосе зазвенело раздражение. — Всё очевидно. Внешний вид. Анамнез. Клиника. Социальный статус. Что ещё нужно? Рентген черепа, чтобы убедиться, что мозг на месте?
— Анализы.
Я достал из кармана халата планшет. Стандартный планшет Муромской больницы, на котором были открыты результаты лабораторных исследований. Протянул ему.
— Читай.
Грач взял планшет с видом человека, которому предлагают посмотреть на карточный фокус, заранее зная, что это обман. Он был уверен, что ничего интересного там не найдёт. Как будто это очередная попытка затянуть время и отвлечь внимание, чтобы увести разговор в сторону.
Он ошибался.
Его глаза начали скользить по строчкам. Сначала быстро, небрежно — как читают что-то неважное. Потом медленнее. Потом совсем медленно.
Я видел, как меняется выражение его лица. Его самодовольная усмешка исчезала и появлялось недоумение. А затем недоумение сменилось чем-то похожим на тревогу.
— Вслух, пожалуйста, — попросил я. — Для протокола. Ты же любишь, когда всё по протоколу?
Он бросил на меня злой взгляд, но подчинился.
— Холестерин общий… — голос дрогнул, едва заметно, на долю секунды, но я это услышал, — одиннадцать и семь ммоль на литр.
— Норма — до пяти и двух. Превышение более чем в два раза. Продолжай.
— Натрий… — он сглотнул, — сто девятнадцать ммоль на литр.
— Норма — от ста тридцати шести до ста сорока пяти. Критическая гипонатриемия. При таком уровне натрия возможны судороги, кома, отёк мозга. Ещё.
— Креатинфосфокиназа… — он замолчал. Уставился на цифру, словно не веря своим глазам.
— Сколько?
— Восемьсот сорок единиц на литр.