Я вышел из серверной, взяв одну запись с собой, и прислонился к стене коридора. Прохладный бетон приятно холодил спину сквозь ткань халата. Закрыл глаза.
— Двуногий?
— Он перешёл черту, Фырк.
— Знаю.
— Это больше не профессиональный спор. Даже не месть за унижение, которое он получил, когда я ткнул его носом в пропущенный диагноз.
— Что ты собираешься делать?
Я открыл глаза.
— Побеждать.
Глава 17
Кабинет заведующего Диагностическим центром блестел новизной. Ни царапинки на полу, ни пылинки на подоконнике, ни единого следа человеческого присутствия.
Мой кабинет. Странно звучит, правда?
Я прошёлся по комнате, касаясь пальцами гладкой поверхности стола — массивного, явно стоившего больше, чем моя месячная зарплата в бытность адептом. Кожаное кресло за ним выглядело так, будто сошло с обложки журнала для топ-менеджеров. Книжные шкафы вдоль стен пустовали, ожидая томов, которые я когда-нибудь туда поставлю. Компьютер на столе был даже не включён в розетку — видимо, ждал своего часа.
За окном открывался вид на больничный двор, засыпанный свежим снегом. Красиво. Умиротворяюще. Совершенно не соответствует тому бардаку, который творится в моей жизни.
— Ну и хоромы, — присвистнул Фырк, материализуясь на спинке кресла. — Прям как у настоящего начальника. Осталось только портрет Императора повесить и фикус в угол поставить. Для солидности.
— Обойдусь без фикуса.
— Зря. Фикусы успокаивают нервы. А тебе сейчас это не помешало бы, двуногий.
Он был прав, хотя признавать это вслух я не собирался. Нервы у меня сейчас были натянуты как струны, и одна неосторожная нота могла заставить их лопнуть.
Я достал из кармана флешку — маленький чёрный прямоугольник, на котором хранилась запись с камеры наблюдения. Грач, входящий в палату Инги. Грач, выходящий через двенадцать минут. Грач, методично вытирающий руки влажной салфеткой.
Доказательство.
Или нет?
— Ну и? — Фырк спрыгнул на стол и уселся рядом с клавиатурой, обернув хвост вокруг лап. — Пойдёшь с этим в полицию? Или к Мышкину своему?
Я повертел флешку в пальцах, разглядывая её так, будто она могла дать мне ответы на все вопросы.
— Запись — косвенная улика, — сказал я наконец. — Он зашёл, вышёл, вытер руки. Всё.
— И что? Разве этого мало?
— Самого момента укола не видно. Не видно же что он делал в палате. А там у нас камер нет по закону. Любой мало-мальски грамотный адвокат скажет, что он просто поправлял капельницу. Проверял состояние пациентки. Выполнял свои обязанности аудитора.
Фырк фыркнул — простите за каламбур, но он действительно фыркнул, причём с таким возмущением, будто я лично его оскорбил.