— То есть он чуть не убил девчонку, а мы будем сидеть и ждать, пока он попробует снова⁈

— Нет. Мы не будем ждать.

Я открыл ящик стола — пустой, разумеется, как и всё остальное в этом кабинете — и положил туда флешку. Потом подумал и переложил в сейф в углу. Пришлось придумывать пароль при первом открытии, и забирать ключи. А так — все прошло успешно.

— Это не доказательство для суда, Фырк. Это улика для нас. Мы знаем, что он сделал. Он знает, что сделал. И теперь вопрос только в том, кто сделает следующий ход.

— И какой у тебя план, великий стратег?

Я посмотрел в окно, на заснеженный двор, на редких прохожих, спешащих по своим делам.

— Главная задача сейчас — не посадить Грача. Это успеется. Главная задача — обезопасить Ингу. Если он попробует снова, мы должны быть готовы. А когда он попробует — а он попробует, я в этом уверен — мы его поймаем. С поличным. Так, чтобы никакой адвокат не отмазал.

Фырк помолчал, переваривая услышанное.

— А если он не попробует? Если испугается и сбежит?

— Тогда мы выиграем время. А время сейчас работает на нас.

Я ещё раз окинул взглядом свой новый кабинет — пустой, стерильный, ждущий хозяина — и направился к двери.

Работа не ждёт.

* * *

Ординаторская Диагностического центра напоминала разворошённый улей. Или, точнее, террариум, в который бросили камень — все обитатели суетились, шипели и пытались понять, откуда пришла угроза.

Семён Величко мерил комнату шагами, его круглое лицо было красным от возбуждения.

— Кто мог такое сделать? — он в который раз задал вопрос, на который никто не мог ответить. — Это же… это же наши! Свои! Кто-то из больницы!

Захар Коровин сидел в своём уже любимом кресле у окна и мрачно смотрел в одну точку. Его обычно добродушное лицо сейчас напоминало грозовую тучу.

— Гниль завелась, — проворчал он. — Я всегда говорил: большие больницы — большие грехи. Где много людей, там много соблазнов. Где много соблазнов — там обязательно найдётся сволочь, которая не устоит.

— Но кто⁈ — Семён остановился посреди комнаты, растерянно оглядываясь по сторонам, будто преступник мог прятаться за шкафом или под диваном.

— А это уже не наше дело, парень. Наше дело — лечить. А ловить гадов — пусть полицейские ловят.

Елена Ордынская сидела в углу, обхватив себя руками. Она не участвовала в разговоре, только смотрела в пол, и на её бледном лице читался страх. Тот самый страх, который я видел вчера, когда она качала сердце умирающего Вересова. Девочка ещё не оправилась от одной травмы, а тут — новая. Кто-то пытался убить пациентку. Прямо здесь, в их новом, сияющем Центре, который должен был стать символом надежды и прогресса.