Может быть. Люди иногда строят стены вокруг себя не от силы, а от неуверенности. Легче казаться высокомерной, чем признать, что боишься оказаться недостаточно хорошей.

Команда сплачивалась. Медленно, со скрипом, через конфликты и кризисы — но сплачивалась. И это было хорошо.

Плохо было другое.

Кто-то пытался убить мою пациентку. В моём Центре. у меня под носом.

И я собирался выяснить, кто.

Серверная Диагностического центра располагалась в подвале — маленькая комната, забитая гудящим оборудованием, мониторами и той особой атмосферой технологического уюта, которая бывает только в местах, где живут компьютеры. Прохладно, сухо, мерцают огоньки индикаторов, шумят вентиляторы охлаждения.

Начальник охраны — пожилой мужик с военной выправкой и фамилией Степанчук — встретил меня настороженным взглядом человека, который привык к тому, что врачи приходят к нему только с претензиями.

— Записи с камер, — я не стал тратить время на прелюдии и реверансы. — Коридор первого блока. Последние два часа. Сейчас.

— Это… — он замялся, машинально потянувшись к телефону. — Мне нужно разрешение от руководства. Протокол требует…

— Я — заведующий этим Центром. Моё слово здесь — закон. И моё разрешение — единственное, которое тебе нужно. Записи. Сейчас. Пожалуйста.

Последнее слово я добавил почти как угрозу. Степанчук, видимо, уловил интонацию, потому что спорить не стал. Через минуту на экране появилась картинка: пустой коридор, двери палат, время в углу экрана.

— Отмотай на час назад.

Он подчинился, и изображение замельтешило в обратном направлении.

— Стоп. Давай в нормальном темпе.

Я смотрел, как на экране мелькают фигуры. Медсёстры в белых халатах, санитарки с каталками, врачи с папками и планшетами… Вот Коровин прошёл мимо камеры, остановился, сверился с чем-то в блокноте, пошёл дальше. Вот Семён выглянул из ординаторской, огляделся и снова исчез за дверью.

А вот…

Ох ты ж ё…

Зиновьева. Она вышла из палаты номер один — той самой палаты, где лежала Инга — поправила халат и направилась куда-то вниз по коридору. К автомату с кофе, судя по направлению.

Неужели?..

Нет. Стоп. Она заходила проверить пациентку. Это нормально. Это её работа. Она лекарь, в конце концов, и Инга — её подопечная.

Но…

Что если это она? Что если она сама отравила капельницу, а потом «героически» поставила диагноз и спасла пациентку? Идеальный способ выглядеть героиней в глазах коллег. Идеальный способ завоевать доверие. Идеальный способ…

— Двуногий, — голос Фырка был скептическим, — я понимаю, о чём ты думаешь. Но это бред. Зачем ей травить пациентку, а потом спасать? Чтобы покрасоваться? Слишком сложно и рискованно. Да, даже… глупо. Она могла просто не спасти. Или диагноз мог оказаться неверным. Или мы могли не успеть. Слишком много переменных для такой схемы.