Атропин блокирует холинорецепторы. Конкурентный антагонист. Эффект должен держаться минимум час, а то и дольше — особенно при такой дозе. Почему он уходит так быстро? Почему организм не справляется?

Если бы отравление было разовым — укол, таблетка, глоток чего-то ядовитого — пик концентрации уже прошёл бы. Яд распределился бы по тканям, начал метаболизироваться, выводиться… Симптомы ослабевали бы постепенно, а не возвращались волнами.

Но они возвращаются. Снова и снова. Атропин помогает, потом перестаёт помогать. Помогает — перестаёт. Как будто кто-то подливает яд…

Подливает.

Подливает яд.

Прямо сейчас.

Я поднял взгляд на стойку у кровати.

Капельница. Прозрачный пакет с физраствором, соединённый трубкой с катетером в вене Инги. Капли падали ритмично, одна за другой, как метроном. Как часы, отсчитывающие время до смерти.

Кап. Кап. Кап.

— Стоп инфузию! — я бросился к стойке так резко, что едва не опрокинул её. — Перекрыть систему! Немедленно!

Моя рука нашла краник на трубке и повернула его до упора. Поток прекратился. Последняя капля повисла на кончике иглы и медленно сорвалась вниз.

— Илья? — Семён смотрел на меня с недоумением человека, который видит, как его начальник сходит с ума. — Что ты…

— Яд в растворе, — мой голос звучал хрипло, будто я только что пробежал марафон. Впрочем, почти так и было. — Кто-то добавил отраву в капельницу. Она поступала в кровь постоянно, маленькими порциями. Поэтому атропин не держал — его вымывало быстрее, чем он успевал подействовать.

Тишина.

Такая тишина, что было слышно, как гудят лампы под потолком и пищит монитор, отсчитывая удары сердца пациентки.

— Что⁈ — Тарасов первым обрёл дар речи. Его лицо вытянулось, глаза округлились. — Это… это же… Кто мог… Зачем⁈

— Потом, — я снял пакет со стойки, держа его за самые края, стараясь не касаться поверхности больше необходимого. Улика. Отпечатки пальцев. Может быть, следы ДНК. — Сейчас главное — пациентка.

Инга лежала неподвижно, её дыхание было ровным и спокойным, зрачки наконец начали расширяться до нормальных размеров. Без постоянной подпитки ядом атропин делал своё дело, блокируя рецепторы и позволяя организму восстановиться.

— Она стабильна, — Зиновьева проверила показатели на мониторе, и в её голосе слышалось облегчение. — Пульс семьдесят два, ритм синусовый. Сатурация девяносто восемь. Давление сто десять на семьдесят. Всё в норме.

Я выдохнул. Только сейчас почувствовал, как дергается веко. Адреналин, который держал меня на ногах последние полчаса, начал отступать.

— Наблюдение каждые пятнадцать минут, — сказал я. — Атропин держать наготове. Если зрачки снова начнут сужаться — немедленно вводить и звать меня. И никаких капельниц, пока я лично не проверю каждый пакет.