Инга лежала на кровати, и её тело содрогалось от мышечных спазмов. Но это были не судороги в привычном понимании — что-то другое, что-то более… механическое, что ли.

Мышцы сокращались хаотично, без ритма и смысла, словно кто-то пропускал через них электрический ток. Фасцикуляции. Изо рта шла пена — белая, с розоватым оттенком от крови. Гиперсаливация. Слюнные железы работали на полную мощность, заливая всё вокруг.

Глаза были открыты — и это было страшнее всего. Она была в сознании. Смотрела на столпившихся вокруг врачей, пыталась что-то сказать, но из горла вырывались только хрипы и бульканье.

И зрачки. Сужены в точки. Две булавочные головки вместо нормальных человеческих зрачков. Миоз в терминальной стадии.

Тарасов и Семён держали её за плечи, не давая упасть с кровати и повредить прооперированную руку. Зиновьева стояла со шприцем наготове, её лицо было сосредоточенным и бледным, как у студентки на экзамене. Коровин маячил у двери, бормоча что-то себе под нос. А Ордынская…

Ордынская прижалась к стене в углу палаты, обхватив себя руками, и в её глазах я увидел тот самый страх, который видел вчера, когда она реанимировала Загорскую.

— Илья! — Семён увидел меня первым, и в его голосе было столько облегчения, что мне стало неловко. Будто я волшебник, который сейчас взмахнёт палочкой и всё исправит. — Слава богу! Мы не понимаем, что происходит! Она была стабильна, а потом…

Монитор над кроватью выдавал хаотичную картину: брадикардия, сердце замедляется до сорока ударов, потом резкий скачок — тахикардия, сто двадцать, сто сорок, снова падение…

— Фырк!

— Уже, двуногий, уже!

Фамильяр нырнул в тело пациентки — я видел, как его полупрозрачная синяя форма скользнула сквозь кожу и исчезла внутри, будто призрак, проходящий сквозь стену. Секунда. Две. Три. Я считал удары собственного сердца, пока ждал результатов разведки.

Фырк вынырнул обратно, и его мордочка выражала полное недоумение.

— Пусто, двуногий! Никакой опухоли, ни следа! Органы чистые, всё в порядке, швы заживают как надо… Но нервы! Нервы горят! Их коротит по всему телу, как старую проводку в панельке! Сигналы идут хаотично, без всякой системы, будто кто-то взял и перепутал все провода местами!

Не опухоль. Не рецидив. Не наша ошибка.

Тогда что?

— Это холинергический криз! — Зиновьева повернулась ко мне, и в её голосе звучала уверенность профессионала, который точно знает, о чём говорит. — Симптоматика стопроцентная, как по учебнику! Миоз, гиперсаливация, бронхоспазм, брадикардия, фасцикуляции… Классическая триада, плюс ещё пара симптомов в нагрузку! Мы ввели атропин, помогло, но симптомы вернулись через десять минут!