— Экстренный вызов. Моя пациентка, та, которую мы оперировали вчера.

Я развернулся к Шпаку и ткнул пальцем ему в грудь. Жест невежливый, почти оскорбительный, но мне было абсолютно плевать на этикет и дипломатию.

— Не сметь забирать Орлова. Слышишь меня? Если я вернусь, и его здесь не будет — я вас из-под земли достану. Обоих. Со всеми вашими корочками, связями и ментальными штучками. Ты меня понял?

Шпак хотел что-то ответить — наверняка что-то язвительное и остроумное — но я уже бежал по коридору, и его слова растворились в стуке моих ботинок по кафельному полу.

Переход между старым корпусом и новым Диагностическим центром казался бесконечным. Километры коридоров, лестницы, повороты, ещё коридоры… В экстренной ситуации каждая секунда на счету, а тут приходится бежать марафонскую дистанцию, чтобы добраться от одного корпуса до другого.

Стук моих ботинок эхом отдавался от стен, дыхание становилось всё более рваным, а мысли неслись быстрее, чем ноги.

Рецидив? Неужели мы ошиблись? Опухоль осталась?

Нет, невозможно. Я проверял. Сонаром. Дважды. Трижды. После операции лично убедился, что всё чисто. Никаких остаточных образований, никаких подозрительных теней, никаких…

— Двуногий! — Фырк нёсся рядом со мной, его синяя шерсть стояла дыбом, как у кота, которого напугали пылесосом. — Не может быть! Мы всё вычистили! Я сам проверял после операции, там было чисто, как… как… ну, я не знаю, как в операционной после генеральной уборки! Как в новой кастрюле! Как в…

— Я понял, Фырк. Там чисто.

— Тогда что⁈ Что могло пойти не так⁈ Может, это вообще не связано с операцией? Может, она чем-то упала? Или аллергия? Или… я не знаю… метеорит на неё упал⁈

— Метеорит в реанимации. Очень научная версия.

— Ну а что ты хочешь от бурундука? Я в науке не силён, моя специализация — сарказм и моральная поддержка!

Двери Диагностического центра распахнулись передо мной, и я влетел внутрь, едва не сбив с ног какую-то медсестру, которая несла стопку чистого белья. Девушка ойкнула, простыни разлетелись по полу, но мне было не до извинений.

— Простите! — крикнул я на бегу. — Потом!

Коридор, поворот, ещё поворот. Новое здание, я ещё не успел выучить все маршруты на автопилоте, приходилось думать, вспоминать, соображать на ходу…

Палата номер один. Дверь распахнута настежь. Изнутри — крики, писк мониторов, топот ног. Звуковая дорожка экстренной ситуации, которую я слышал сотни раз и которая каждый раз заставляла сердце биться чаще.

Я ворвался внутрь.

И замер на пороге, пытаясь осмыслить картину, представшую моим глазам.